Брат моего парня

— Можешь даже пару бокалов на счастье расколошматить.

Издав смешок, она блаженно выдыхает.

Я чувствую премерзкий осадок в душе, и пальцы сильнее сжимают руль.

Сидя здесь, рядом с ней, я хочу дать под сраку этому дню, чтобы он закончился поскорее. Мне осточертело что-то анализировать, я просто перестал это делать. Я собираюсь забросить в собственный огород гранату, и уже выдернул чеку.

Ворота родительского дома открыты. Гараж уже занят, оба парковочных места тоже, поэтому паркуюсь у ограды и отстегиваю ремень, когда слышу тихий, но очень уверенный вопрос:

— Кто она?

Голубые глаза Ники смотрят прямо мне в лоб. Пожалуй, это самый прямой взгляд, которым она когда-либо меня награждала.

Ее вопрос делает наше положение реальнее некуда, и я попадаю в ту точку пространства и времени, из которой у меня два выхода. Либо ломиться вперед, либо сдать назад.

Несмотря на почти хладнокровную решимость, этот выбор все же стопорит меня на секунды, а может и на минуты.

— Она? — уточняю ровно.

— Да, — ее глаза почти не моргаю. — Кого ты трахаешь?"

"По крайней мере, здесь я чист, почти как слеза младенца, и это результат моей невменяемой выдержки. Но она держится на соплях, с каждым днем раскачиваясь все сильнее. И дело не в сексе, твою мать, а в том, что я дико хочу увидеть своего проблемного лилипута. В триллион раз сильнее, чем хочу находиться здесь и сейчас рядом с Никой или с кем-то другим.

— Ника, — вздыхаю. — Я никого не трахаю.

— Кто она? — повторяет свой вопрос, только на этот раз гораздо громче. — Я ее знаю? Судя по всему, нет. Номер у нее незнакомый.

— Какой номер? — бормочу.

Я не мог так наследить. Просто не мог.

— Тебе произнести по цифрам? Восемь, девять шесть… желтая бумажка на твоем коврике! Это она, да?

Блять.

— Ника… — провожу рукой по волосам. — Давай поговорим вечером.

Я понимаю, что это супер тупое предложение, но ситуацию уже никак не сгладить.

— Значит, все-таки она…

— Есть ты и я, — говорю с нажимом. — Больше это никого не касается. Ни родителей, ни друзей, никого.

— Ты и я? — неестественно смеется. — Я знаю, что не всегда удовлетворяю твои… аппетиты, но мы можем попробовать… как-то по-другому. Можем попробовать чаще. Если ты не будешь таким нетерпеливым…

— Сейчас я чувствую себя маньяком, — говорю почти со злостью.

— Я люблю тебя, — говорит тихо.

— Я не заводная игрушка, — срываюсь. — Я не такой, каким ты меня видишь.

— Я знаю, какой ты. И я тебя люблю, — звенит ее голос.

Мне приходится стиснуть зубы. Я не могу ответить ей тем же. Я не знаю, что должен ей ответить.

Даже через макияж на ее щеках проступает краска. Выражение ее лица вдруг становится нечитаемым, после чего она отстегивает ремень и безэмоционально говорит:

— Если ты меня бросишь, я что-нибудь с собой сделаю.