Пардус

Никита был абсолютно голый. И ничего не помнил о том, как оказался на дереве.

— Никита, ты меня слышал?

Мальчик резко встал, удерживая руками равновесие. Снизу на него во все глаза таращилась зловредная старушенция Никанорова, которая целые дни напролет проводила на лавочке у подъезда. Никита и не подумал прикрыться. Он прыгнул, пронесся над головой старушки, влетел в комнату — кот рванул с подоконника — и, плюхнувшись на кровать, юркнул под одеяло.

— Господи, ну и райончик! — презрительно фыркнула Никанорова, переехавшая в этот дом всего месяц назад. — Предупреждали меня, что тут живут одни наркоманы!

Никита уткнулся лицом в подушку и притворился спящим.

— Ты уже встаешь? — спросила Марина, заглядывая в комнату.

— Встаю, встаю, — вяло проговорил Никита.

— Давай быстрее, завтрак уже готов.

И сестра скрылась за дверью. Никита, вскочив, натянул спортивные штаны и, громко зевая, поплелся в ванную. Там он привычным движением включил холодную воду, а затем повернулся к зеркалу.

Остатки сна тут же улетучились.

Его щеки и подбородок покрывала самая настоящая иссиня-черная щетина. Никита поспешно запер дверь на защелку. Затем перевел дух и вновь заглянул в зеркало.

Щетина!

А ведь еще вчера на его лице был лишь легкий пушок! Никита провел рукой по подбородку. Значит, изменения продолжаются? Ладно, щетина — не самый худший вариант развития событий. В конце концов, когда-нибудь она все равно должна была появиться. Только Никита не ожидал, что так скоро.

Мальчик достал из шкафчика коробку с новенькой, недавно подаренной электробритвой. Вот и пришло ее время! Кто бы еще знал, как ею пользоваться. То есть, в принципе, он много раз видел, как бреется отец. И бритва у него почти такая же…

Никита с тяжелым вздохом включил бритву и легонько провел ею по щеке. Осталась чистая и гладкая полоска кожи. Вроде ничего сложного. Он побрил щеки и подбородок. Так, теперь полагается смочить лосьоном. Никита вылил на ладонь немного приятно пахнущей жидкости, также подаренной сестрой, растер между ладонями и прижал к щекам.

И, не удержавшись, громко завопил от нестерпимого жжения.

В дверь ванной тут же постучали.

— Ты чего там орешь? — обеспокоенно спросила Марина.

— Не… ничего. Все в порядке, — пролепетал Легостаев.

И такое придется терпеть каждое утро?! Кошмар! Покончив с умыванием, он отправился на кухню. За столом сидела одна Марина. Перед ней дымилась большая чашка кофе — и больше ничего. Сестра быстро писала в ежедневнике, изредка отхлебывая из чашки. Для Никиты стояли яичница, тосты и большая кружка кофе.

— А где родители? — спросил брат, усаживаясь за стол.

— Мама уже ушла, а отец еще и не приходил.

Марина оторвалась от работы и повела носом.

— Чем это пахнет?

— Понятия не имею.