Пардус

К своему изумлению, он увидел не рейсовый автобус, а небольшой темно-синий фургон без номеров, на огромной скорости летевший прямо на него. Парень проворно отскочил в сторону и, споткнувшись, покатился по гравию. Фургон с визгом покрышек затормозил у обочины. Его двери распахнулись, и из кабины выскочил человек в черном костюме и маске, закрывающей лицо. На его груди была нашита белая четверка. Следом за ним выбрался Александр Борисович Федоров. Его изуродованное лицо ощерилось в ехидной усмешке.

И тогда Илья понял, что разоблачен. Задыхаясь от ужаса, он все же попытался вскочить и бежать. «Четвертый» без труда догнал его и сгреб за шиворот. Затем швырнул на фургон, да так, что санитар со всего маху врезался в боковую стенку кузова. Федоров подскочил к нему, схватил за руку и резко вывернул. Илья охнул от боли и рухнул на колени. «Четвертый» вцепился в другую руку санитара, и вдвоем с Федоровым они пригнули Илью к земле.

Из фургона неторопливо, сияя довольной улыбкой, вышла Тамара Петровна Оболдина. На ней был дорогой брючный костюм серого цвета, на груди поблескивала изящная бриллиантовая брошь в виде скорпиона. Женщина, как всегда, выглядела ухоженной и интеллигентной, но вместо обычной приветливости от нее исходила угроза. Ощутив это, Илья испугался еще больше.

— Думал, мы позволим тебе вот так просто продать нас? — осведомилась она.

— Вы не поняли! — в ужасе завопил Илья. — Я просто…

Тамара Петровна резко ударила его ногой по лицу.

Санитар мгновенно потерял сознание и обмяк, тело безвольно опустилось на асфальт. Тамара Петровна склонилась над ним и приложила руку к его шее. Проверила пульс и нашла его удовлетворительным.

— Жив. Это хорошо, нам ни к чему его смерть. Пока… Оболдина извлекла из кармана пиджака шприц, наполненный желтой светящейся жидкостью, поднесла к глазам и выпустила из него пузырек воздуха. Затем усмехнулась:

— Ты хотел выдать тайну «спящей красавицы». Что ж, благодаря ей ты теперь долго не сможешь болтать!

Она воткнула шприц в шею бесчувственного санитара:

— После этого ты имя родной матери позабудешь!

Введя Илье препарат, Тамара Петровна обернулась к Федорову:

— Поместите его в одну из свободных палат. Скажем всем, что он тронулся умом и потерял память. И колите ему вещество постоянно. Я не хочу, чтобы он вдруг пришел в себя и снова начал болтать!

— Хорошо, — кивнул Александр Борисович.

— И еще! Узнайте все об этой Марине Легостаевой! Не нравится мне, что какая-то ушлая журналистка сует нос в наши дела. Глядишь, скоро и о «черной четверке» разузнает что-нибудь. Слишком далеко мы зашли и слишком многое поставлено на карту, чтобы допустить еще один промах!

— Может, нам и ее того… — Александр Борисович красноречиво кивнул на лежащего на земле санитара.