Пардус

Валентин, один из дежуривших этой ночью санитаров, больше похожий на борца-тяжеловеса, впустил женщину внутрь. Тамара Петровна тут же проскользнула мимо него и вбежала в сухой и теплый вестибюль.

— Как вам погодка? — насмешливо спросил Валентин.

— Отвратительная! Даже зонт не спас!

Она сняла шляпку и попыталась отжать промокшие волосы.

— Ну что, у вас тут все в порядке?

— В полном! — Валентин широко улыбнулся. Парень он был неплохой, но иногда чересчур уж медленно соображал. — Правда, некоторые пациенты ведут себя немного беспокойно, но это обычное явление во время грозы.

Оболдина огляделась по сторонам. В вестибюле кроме них двоих никого не было.

— А где твой напарник? — удивилась Тамара Петровна.

— Илья-то? Сам не знаю. Я как на смену заступил, так еще его не видел. Но он где-то здесь, в здании. Охранники видели, как он входил.

— У него ведь нет ключей от соседних блоков?

— Нет, они все у меня. — Валентин похлопал себя по поясу, где рядом с увесистой резиновой дубинкой была пристегнута связка ключей.

— Значит, он не мог далеко уйти, — резонно заметила Тамара Петровна. — Все двери ведь заперты.

— Найдется, — отмахнулся Валентин. — Я у вас вот что хотел спросить. Что будем делать с Валентиной Ланской? Она, по сути, здорова…

Тамара Петровна на минуту задумалась.

— Это та, что кричала о нашествии гигантских пауков? — вспомнила она. — У нее еще вышла какая-то неприятная история с падчерицей…

— Да, она самая. Ведь, как оказалось, пауки действительно были. Это не плод ее больного воображения.

— Помню, — кивнула Оболдина, стягивая с себя мокрый плащ. — О случае в «Куполе мира» все газеты писали. Да ведь с тех пор всего месяц прошел. Вот что: ее надо перевести в отдельное помещение, предоставить ей книги, телевизор, хорошее питание. У нее был сильный нервный срыв, но, похоже, сейчас она действительно здорова. Сама я не имею права отпускать ее… Но когда вернется профессор Дубровский, думаю, он не будет возражать.

— Хорошо, — сказал санитар. — Я все сделаю.

В этот момент по пустым коридорам прокатился истошный вопль.

— Клю-ю-юч!!! — вопил пациент. — Дайте мне клю-ю-юч!!! Тамара Петровна озадаченно глянула на Валентина.

— Пельт? — тихо спросила она.

— Он, — ответил санитар. — Несчастный шизофреник. Постоянно требует какой-то хрустальный ключ. А в грозу его припадки становятся только сильнее!

— Я бы постоянно держала его на сильных успокоительных, но Дубровский отчего-то против! Кстати, он не звонил?

— Нет.

— Ну конечно. — Тамара Петровна вздохнула. — У него ведь там столько дел…

Профессор Вениамин Дубровский был главным врачом института. И при этом легкомысленным, ветреным и чрезвычайно зловредным человеком.