Пардус

В них не было окон, каждая дверь запиралась на несколько замков и засовов. У входа в блок всегда дежурила вооруженная охрана, а на стенах коридоров через каждые два метра были установлены тревожные кнопки.

Санитару было хорошо известно, что Тамара Петровна не особо любит этот корпус и посещает его только в экстренных случаях. Но сейчас она твердо сказала:

— Пойдем со мной. Мне надо там кое-кого проведать. Валентин недоуменно взглянул на нее, но ничего не сказал, — он предпочитал никогда не спорить с начальством. Просто молча пошел следом.

Они пересекли пост охраны. Тамару Петровну все здесь знали, поэтому никто не стал задавать вопросы. Вошли в коридор четвертого блока и молча двинулись вдоль ряда дверей, изучая закрепленные на них таблички с именами пациентов. За прозрачной стеной яркие молнии периодически вспарывали черное небо, слепя глаза.

Наконец Тамара Петровна остановилась перед дверью с номером четырнадцать.

— Открывай! — велела она санитару.

Валентин удивленно взглянул на Оболдину, уже в который раз за этот вечер. Что-то с ней было не так. Только он никак не мог понять, что именно.

— Вы уверены? — тихо спросил он. — Ведь здесь…

— Открывай, кому сказала! — вдруг рявкнула Оболдина.

— Но профессор Дубровский строго-настрого запретил…

— Чихать я хотела на Дубровского!

Валентин отступил на шаг назад и выпучил глаза. Он понял, что в ней его насторожило. Еще пять минут назад волосы женщины были совершенно мокрыми. Сейчас же ее шевелюра выглядела абсолютно сухой и очень пышной. А еще глаза… Прежде голубые радужки приобрели красноватый оттенок.

— С вами все в порядке, Тамара Петровна? — с подозрением спросил санитар. — Что-то вы на себя непохожи.

Он медленно сжал пальцы на рукоятке дубинки, висевшей на поясе. Это не укрылось от глаз женщины. Она ехидно улыбнулась:

— Со мной все отлично!

И вдруг резко крутанулась вокруг своей оси, подпрыгнула высоко в воздух и с силой ударила санитара ногой в солнечное сплетение. Рослого Валентина отшвырнуло к прозрачной стене словно пушинку. Он врезался спиной в толстое стекло и, потеряв сознание, мешком свалился на пол.

— Вопросы, вопросы! Сколько можно?! Не стоило меня злить! — мужским голосом произнесла Тамара Петровна.

В это же время на первом этаже главного корпуса института «Геликон» настоящая Тамара Петровна выползла из своего кабинета в холл и, держась за стену, с трудом поднялась на ноги.

— Тревога! — завопила она что есть мочи. — В здание проник посторонний!!!

А в четвертом блоке лже-Оболдина сорвала с пояса бесчувственного санитара связку ключей. Все они были пронумерованы.

Очень скоро дверь камеры номер четырнадцать была отперта.

В помещении царил полумрак.