Пардус

Сэнтери хотела уже повесить медальон обратно на шею, как вдруг двери за ее спиной с грохотом сорвались с петель и упали в салон. Ведьма резко обернулась. Практически под ноги ей брякнулся Тимофей. Следом в дверной проем протискивался жуткий монстр.

— Не будь я таким крепким мужиком, точно бы все кости переломал… — простонал Тимофей, пытаясь встать.

— Да сколько же вас здесь?! — рявкнула Персефона.

— Гидеон разберется! — прорычал монстр и потянулся к Тимофею.

В этот момент что-то с силой врезалось в спину чудовища — это Боец, подпрыгнув, вдарил ему с размаху обеими ногами. Гидеон пролетел вперед и врезался в Черный Обелиск. Столб дыма тут же окутал монстра, словно обрадовавшись легкой добыче. Гидеон исчез в черных клубах, не успев даже пасти раскрыть. Лишь пустой ошейник, звякнув, упал на пол. Гордей, Татьяна, Тимофей и Боец в ужасе застыли.

— Дьявол! — выругалась Персефона. — Ну ничего, Штерн еще много таких настряпает!

Черный Обелиск двинулся на противников Сэнтери. Им оставалось только отступать. Они бросились в первый вагон — Черный Обелиск неотступно плыл за ними. Персефона двигалась следом, направляя череп и злобно ухмыляясь.

Гордей, Ликой и Боец вбежали в пассажирский салон, Татьяна — за ними, но тут же метнулась в сторону и притаилась за дверью. Секунду спустя в пролом повалил черный дым Обелиска. Пылающие глазницы освещали салон, словно фары дьявольского механизма.

— Парни, спасайтесь, — нервно проговорил Гордей. — Вам не стоит погибать из-за наших проблем.

— Это уже давно и наши проблемы тоже, — возразил Тимофей. — Но погибать действительно неохота.

— Если он подойдет ближе, прыгайте в окна, — сказал Гордей. — Стриж вас подберет…

— А вы? — спросил Боец.

— Я останусь до последнего. Где-то здесь еще Никита… И Гектор с Порфирией.

Черный Обелиск уже достиг середины вагона. Следом за ним шла Персефона.

— Пошли! — крикнул парням Гордей.

— Но как же… — начал Тимофей.

— Вон! — рявкнул Лестратов. — Когда-нибудь еще скажете спасибо!

Боец схватил Тимофея за руку и поволок его за собой к выбитому окну. Когда парни выпрыгнули из несущегося поезда, ведьма на секунду отвлеклась от Обелиска, проводив их глазами. В тот же миг Татьяна выскочила из своего укрытия и выбила медальон из руки Персефоны. Пентаграмма покатилась по полу в сторону Гордея.

— Нет! — истошно завопила Персефона.

Гордей остановил медальон носком ботинка, затем с яростью ударил его каблуком. Пентаграмма полыхнула под его подошвой голубым пламенем. Черный Обелиск растаял в воздухе, череп рухнул на пол между сиденьями.

— Ты ответишь за это! — Персефона всадила локоть Татьяне в солнечное сплетение.

Девушка задохнулась от боли. Над ее головой ударился о стену жезл Макропулоса.