Пардус

 — Я все о тебе знаю!

Бажин быстро подобрал со стола крестик и убрал его в карман.

В это время в гостиную вернулись родители. Ирина Юрьевна несла большой торт, Игорь Николаевич держал в руках поднос, на котором стояли чайник и чашки из праздничного сервиза.

— А вот и мы! — воскликнула мама.

— Какой прелестный торт! — восхищенно произнес Бажин. — Настоящее произведение искусства! Вы сами его испекли?

— Разумеется, — зарделась от удовольствия мама.

Отец принюхался.

— Что-то вроде горелым пахнет? — недоуменно произнес он.

Никита еще крепче сжал кулак.

— Я ничего не чувствую, — поспешно произнес Эраст Григорьевич.

Он мрачно взглянул на Никиту и проговорил одними губами:

— Позже.

Мама начала резать торт, отец разливал чай по чашкам. Бажин вновь принялся расхваливать квартиру и хозяев, но Никите совершенно не хотелось его слушать. Он поднялся из-за стола и отправился в свою комнату.

— Все было вкусно, но что-то я уже объелся! — сказал он родителям. — Оставьте мне кусочек, съем его позже.

— Хорошо, — кивнула Ирина Юрьевна.

Эраст Григорьевич проводил его довольным взглядом.

Глава семнадцатая

Серебряная цепь

Никита почти полчаса простоял за закрытой дверью своей комнаты, прислушиваясь к разговорам, доносящимся из гостиной.

Этому Бажину удалось порядком его припугнуть. Никита взглянул на свою ладонь. Отметина быстро зарастала, крестообразный след от ожога уже стал почти незаметен. Однако чувство тревоги осталось. Впредь не стоит ловить все, что ему бросают.

Наконец адвокат Бажин начал прощаться. Разговор переместился из гостиной в прихожую. Никита метнулся к шкафу, вытащил свои старые кроссовки и сунул в них ноги. Затем натянул на себя старый джемпер и вскочил на подоконник. Родители сейчас будут убирать со стола, мыть посуду, и его отсутствия никто не заметит. На улице уже совсем стемнело, и он не опасался, что его увидит кто-нибудь из соседей.

А если мама или отец все-таки заглянут в его комнату?

Никита спрыгнул обратно в комнату, свалил на кровать несколько подушек и накрыл их одеялом. Теперь со стороны казалось, что на кровати кто-то спит. Тогда он поймал замешкавшегося Апельсина и уложил сверху на груду подушек. Кот для приличия возмущенно мяукнул, но тут же начал устраиваться поудобнее. А Никита погасил в комнате свет, снова вскочил на подоконник, открыл окно и выскользнул на улицу.

Он прыгнул, широко расставив руки и ноги. Его острые когти впились в кору дерева. С ветки на ветку, он быстро спустился вниз и спрыгнул на асфальт. Затем огляделся. Во дворе никого не было.

Через пару минут из подъезда вышел адвокат Бажин. Он шагал, сунув руки в карманы длинного пальто, втянув голову в плечи. Никита преградил ему дорогу.