Паноптикум

Госуправление. — Он усмехнулся, иронично глядя на прицокнувшую языком и покачавшую головой меня. — Почти сам закончил, на финише вообще не до учебы было. Практиковался люто. — Зазвонил его телефон. Эмин достал из кармана джинс мобильный и прежде чем ответить Аслану, негромко произнес. — Пошли провожать, Лютая. До порога.

* * *Дни тянулись, я себя заваливала работой. Особенно жестко погружалась, после звонков Линке. Все стабильно. Все хорошо. Внутри ебанное оцепенение от которого не спасала рабочая суета, спасали редкие звонки Асаева. И телята.

Как ни странно, предъявленный Эмином «бартер» тоже вышел неплохим лекарством, с учетом того, что своим я ничем помочь не могла, а ожидание убивало. Рим и Доминик были послушными боевыми телятами, с восторгом для себя и удивлением для меня открывшие во мне такую способность как умиляться. Эмин был с ними сдержан, а им, как и всякому живым существам хотелось ласки.

Осечка у нас произошла лишь раз. На второй день, после отлета Асаева. Доминик предупреждающе зарычал когда ел, а я хотела заменить в миске воду и подошла к стойке.

«Упусти их сейчас — получи ублюдков. Не упусти».

Звонок кинологу и его краткий инструктаж который я слушала сцепив зубы и прикрыв глаза. Отправка обоих на места, убрав корм. Наказывать обоих, это стая, они должны понимать, что ответственность несут одинаковую. Если один перейдет грань второй тоже начнет давить.

«Подчиняться должны все».

Это было не просто. Не просто запрещать им уходить с места и оставлять без еды до самого возвращения с работы. А они так и лежали на местах. Молчаливая прогулка, с краткими командами, ничего лишнего, ни ласки, ни разговоров с ними, ничего. Шаг след в след и их опущенные головы.

Тяжелее было только держать руку в миске когда Доминик начал есть. Не потому что страшно, потому что его взгляд был затравлен. Но это ротвейлеры, а не комнатные собачки. И это ротвейлеры Эмина.

На третий день Асаев прямо откровенно соскучился. Выражал свои эмоции он всегда креативно, поэтому у меня едва бокал из руки не выпал, когда на работе я открыла его смс.

Он прислал мне селфи, на нем нижняя половина его лица. Улыбается, скорее ухмыляется. Щетина, ровные зубы, красиво очерченные губы. Легкая черная кожанка, под ней белая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Ракурс фото с руля, на заднем фоне бежевый салон.

Правой он держал телефон на уровне руля, а левая рука согнута в локте и поставлена на подлокотник, ладонью повернута к груди. И, сука, его пальцы. Их положение. Безымянный и мизинец чуть согнуты, а указательный и средний выпрямлены в откровенно пошлом намеке.