Паноптикум

— Ты не проанализировала наш вчерашний уютный междусобойчик? — Насмешка в шепоте мне на ухо. — Этот твой ход с покорностью я тоже предвидел. Урок первый: делай выводы рядом со мной, жить станет легче и понятнее.

Мой сорванный выдох сквозь стиснутые зубы, подавление рычания и сопротивления.

— Секс не входит в мои обязанности. — Зажмуривая глаза, прошипела я, бесполезно пытаясь успокоиться.

— Теперь входит. — Осторожно ослабляет хват на руках и давление его тела на мое, но еще держит. И, сука… медленно и горячо его язык по мочке моего уха. Очень медленно. И очень горячо.

— Я сказала не входит. — Рыкнула я, чувствуя отчаяние, потому что у меня мурашки побежали вдоль позвоночника. И он прихватил зубами мочку и несильно сжал. Опять до грани. До той же самой, что тогда, в коридоре. Скривившись и из последних сил заталкивая в темные недра души рвущиеся оттуда загорающиеся волны, тихо выдавила, — Эмин Амирович, мне на каком языке повторить, если вы русского не понимаете?

— Ты такой не знаешь. — В шепоте давление, давление в языке скользившем мне по козелку, и в ответ на это предательство моего тела — вены медленно, но верно занимались огнем.

— Какой? — начало мелко колотить от внутреннего ада, когда воле разума не желало подчиняться тело, реагирующее на требовательное усиливающееся давление его бедер на мои ягодицы, и зло съязвила, — кавказский, что ли?

— Такого языка нет. Боже, а я считал тебя умной. Верну тебя обратно Казакову, он любит тупых пожалеть.

Негромкий надменный голос ударил по мне, заставил изо всех сил рвануть назад, но доля мига и меня резко и грубо вжали обратно в столешницу.

— Урок второй: там, где у тебя начинается агрессия, у меня начинается сила. — Он сказал это ровно, но голос напитался жаром раздражения, вызвавшим во мне жаркий отклик.

— Ахеренное правило! — Рявкнула я, поворачивая голову в сторону двери и едва не расхохотавшись от пришедшей идеи. Ага, да, на помощь позвать. Я сама мисс логика и просто гениальность. — Пиздить будешь?

— Ты не так поняла. Позже дойдет. — Сквозь зубы выдавил он, сжигая во мне все до остовов.

Рванул мои почти полностью онемевшие от его хвата кисти и с силой вжал их в столешницу над головой, одновременно склоняясь к моему лицу, все еще повернутому в сторону входа, и поймав губы.

Протестующе рванула было назад и в сторону, но в таком положении и с учетом того, что он давил своим телом, извернуться было сложно, поэтому просто уткнулась лицом в стол, максимально возможно прижимая руки к голове.

А эта тварь хрипло и тихо рассмеявшись, слегка надавила бедрами мне на ягодицы. Слегка совсем, осторожно.