Паноптикум

Просто пиздец. Мне.

Он хлопнул крышкой ноутбука, и я, вздрогнув, исподлобья посмотрела на Асаева с удовольствием потягивающегося в кресле и снимающего ноги с края стола. Всё. Мне решили уделить время.

— Подойди. — Полуулыбка на губах и карий мрак неторопливо, но неизбежно напитывается томлением.

Он, не отпуская меня взглядом, медленно развернул свое кресло от стола к проходу. В ожидании.

— Зачем? — набат ускоренного сердцебиения в ушах и адреналин в венах.

— Для начала поцелуешь.

— Тебе мало вчера было? — глухо спросила я сквозь стиснутые до боли зубы, неотрывно и напряженно глядя на него.

Асаев тихо рассмеялся и, улыбаясь, совсем негромко, очень кратко гортанно рыкнул. Если бы я не сидела, меня бы явно покачнуло. Потому что в этом звуке было все. Удовольствие, ирония, насмешка, одобрение и ощутимый отзвук секса.

Морозом по коже, сумбуром в мысли. Что делать? Что сейчас делать?

Я смотрела в его глаза, молниеносно перебирая варианты, но мне так мешал вопль инстинкта самосохранения, истерично дергающий мой взгляд в сторону планера со списком имен."

"Хер там. Вариант я вывела через две секунды и это вплелось упреждением в панику в мыслях. Его тащит по моим реакциям. По моему пониманию и моему сопротивлению, потому что с головой у меня все в порядке. Вот по чему его ведет. Соответственно этого быть не должно.

Я великим усилием заставила себя встать и удержать лицо непроницаемым. Шаг за шагом, вроде бы в нормальном ритме, а вокруг все словно замерло и не дышало. Ощущение слабости в теле, как будто пересекала не кабинет, а встречный поток воды. Потому что всем естеством не хотела этого делать. Но надо.

Остановилась между его широко раздвинутых ног. Он скучающе на меня смотрел, положив правый локоть на широкий подлокотник и уперевшись двумя пальцами в висок. Только вот мрак в глазах зло рассмеялся. Зло и иронично, едва не выбив у меня землю из-под ног.

Я остановилась максимально близко. Доля мига на паузу, на подавление себя и начала склоняться к нему. Медленно, неровно, будто рывками, ломая сопротивление нутра, так и стремящегося выпрямить тело.

Когда до его губ оставалось сантиметров двадцать, прикрыла глаза, чтобы не видеть его лица со все тем же выражением невыносимой скукоты.

Это было ошибкой.

Потому что он этого ждал. И потому что двигался он быстро. Секунда и меня уже вжимают в стол, крепко скрещивая мне на пояснице мои похолодевшие руки.

Блять, вот только изнасилования мне не хватало, — парадоксально спокойно заключила я, когда тело рефлекторно начало сопротивляться, подгоняемое безумием в разуме. А он загасил это болью. Сжал мои руки и рывком ударил своим телом сверху, втискивая меня в лакированную поверхность стола до состояния обездвиженности.