Память пепла

А сейчас? Что он мог сказать, когда его собственное сердце разрывалась от тревоги за Таю?

Они сидели в полной темноте.

Король, который думал о том, что первый раз в своей до этого момента никчемной жизни он сделал что-то по-настоящему правильное. Двое счастливых влюбленных с одним осторожным дыханием на двоих, медленно осознающим, что оно… есть. Водный маг, сходящий с ума от тревоги за любимую, и тихая, нежная мелодия старого скрипача.

– С ума сошли?! Тихо!

Треск лучины, глухой перестук, еле слышное бормотание из-под седых лохм. Пламя дрожит, выхватывая из тьмы напряженные лица.

Тая старается реже дышать. Они под землей. Мальчики сидят тихо, сжимая побелевшими пальцами топоры, палки и вилы. Никто из них не обращает внимания на то, что делает старуха.

Тая смотрит, не отрываясь, как морщинистые пальцы ловко орудуют огромными спицами. Одна из них – белая, как кость, другая – будто ветка с дерева, вот и сучок на ней. Ума сидит рядом, повторяя одними губами напевное бормотание. И слова какие… странные…

Старуха приговаривает. Наговаривает. Спицы стучат, только нет ни ниток, ни полотна…

Женщины вокруг старухи сидят не просто так – каждая из них тонкими пальцами держит, перебирая, невидимую нить, следит, чтобы не запуталась. А ей что делать? Она изо всех сил сжала шпагу, а толку то? Драться не с кем – нет тут никого…

Только шаги над головой. Уверенные. Победоносные.

Сердце чкори бешено колотится в груди. Громко. Громче спиц, громче заговора старухи, громче нависшей в подземелье тишины. А вдруг услышат? Те, что наверху. Те, что пришли в Заповедный лес найти магов. Найти, чтобы уничтожить.

И отделяет их от этого кошмара седая старуха да ее спицы. Тая только сейчас замечает, что одна из них белая, костяная, вторая – деревянная. Девушка всматривается в полумраке до рези в глазах и начинает видеть, как в мелькании спиц тоненькие-тоненькие ниточки тумана превращаются в полотно.

Прозрачное облако стелется у ног колдуньи, дышит вместе со спицами: тук-тук, тук-тук-тук…

У каждой женщины – белесый клубок в руках. Нити тянутся к старухе, сворачиваются в петли, птицами садятся на спицы и летят, летят, летят таинственным узором, вплетая в себя страшные слова.

Петелька к петельке. Рядок к рядку.

Сквозь серое полотно Тая начинает различать то, что происходит наверху.

Нервные, злые собаки. Кони – холеные, сразу видно, что недостатка ни в воде, ни в еде не испытывают. Люди в черных плащах, закрытые тканью лица – только глаза видны. А что делать – ветер поднял песок.

– Как успехи? – Мужчина в черном лениво постукивает прутиком по сапогу. Тая понимает, что он не боится. Ни песка, ни ветра, ни Заповедного леса, что изо всех сил пытается изгнать чужаков.

– Ищем, мой господин, – отзываются солдаты, что не смеют и глаз поднять на него.