Память пепла

 – Теперь всю ярмарку можно прикрывать.

– А этих куда? – Шурр кивнул на крестьян.

– Разбегутся – что жрать будем?

И на этом они вошли в город.

Уныние. Грязь. Обветшалые кровли домов. Пустые взгляды горожан. Три столба, обложенных хворостом посреди площади.

Шурр, явно подчиняясь заведенному порядку, молча пробирался к пятачку рядом с помостом. Остановился. Поклонился в сторону балкона Башни Смертников.

Арвин бросил туда взгляд из-под капюшона. И обомлел. Рядом с обрюзгшим мужчиной в богатом одеянии с тяжелой цепью на шее стоял… Его личный кошмар всех этих лет. Первый заместитель Великого инквизитора, Шонн Рам.

Тихий. Бесшумный. Смертельно опасный. Его душа не знала жалости. Он – единственный, кто мог смотреть сожжение от начала до конца.

Ни разу на этом ничем не приметном, невыразительном лице не дрогнул ни один мускул. Он никогда не выходил из себя. Его боялся Айш. Его боялись все! И он. Он тоже его боялся! И – да, он боится его сейчас…

«Он-то что забыл в этом заштатном городке?» – задался вопросом король в изгнании. Явно, что ничего хорошего этот визит не должен был принести. Ни этому городку, ни уж тем более тем, кто скрывался в лесах неподалеку.

Арвин тихонько толкнул Шурра.

– Что? – одними губами спросил тот.

– Представитель Великого инквизитора, – так же беззвучно ответил бывший король.

Но тут раздался истошный вопль:

Шурр, Арвин и Милфорд остались стоять на площади, зажатые со всех сторон толпой перед самым лобным местом.

Веронике казалось, что неделю назад, с момента нападения на Пашу, в их доме поселилась тревога. Принцесса Тигверд бесшумно ходила из комнаты в комнату, открывала и закрывала дверцы шкафов, прислушивалась к треску камина, вздрагивала от каждого шороха. Она ее искала, эту тревогу. Но никак не могла найти.

Ричарда практически не было дома. Пашка молчал, а иногда смотрел так, что все внутри переворачивалось. Феликс откровенно всех избегал, а Рэм так и не появился. Видимо, герцогиня Рэймская решила подержать сына дома, при себе.

– Один ты со мной, – улыбнулась Вероника Флоризелю, который с очень важным видом уселся рядом, как обычно, наступив лапой на длинное ухо.

– Вот почти взрослый, солидный пес. А ведешь себя как маленький, – вздохнула Вероника.

«Кто взрослый? Я?» – Удивления в глазах Флоризеля было столько, что Вероника рассмеялась.

Вдруг Фло к чему-то очень и очень внимательно прислушался. Посмотрев на хозяйку приглашающим взглядом, пес стал красться по коридору. Аккуратно. Бесшумно. Не «цокая» когтями по паркету. Оказывается, он и так умеет, только скрыва…

– Значит, матери ты толком ничего не сказал?

Надо же, Рэм у Пашки… Тоже – оказывается.

– Она переживать будет – зачем ей это, – тихий и расстроенный голос сына.

Пашка… Уже совсем взрослый.