Дочь палача

Они ждали, чтобы палач спустился к ним со знахаркой и заставил ее говорить. Лехнер приказал приготовить для всех вино, хлеб и холодное жаркое — сегодняшний допрос мог затянуться. Секретарь не зря считал Штехлин упрямой. Ну и ладно, у них по меньшей мере еще два дня до того, как сюда прибудет княжеский управляющий со своей свитой и городская казна порядочно опустеет. До этого времени знахарка признается, Лехнер в этом не сомневался.

Однако палач все не появлялся, а без него начинать было нельзя. Секретарь нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

— Куизля ведь оповестили, да? — спросил он одного из стражников. Тот кивнул.

— Может, он опять напился, — прокаркал свидетель Бертхольд, который и сам-то выглядел так, словно разыскали его не в пекарне, а в одном из кабаков за рыночной площадью. Одежда его была перепачкана мукой и пивом, волосы взъерошены, а пахло от него, как от пивного бочонка. Он жадно опустошил свою кружку вина и наполнил снова.

— Повоздержались бы, — упрекнул его Якоб Шреефогль. — Здесь все-таки допрос, а не дружеская попойка.

Про себя он надеялся, что палач прятался, и без него пытка не состоится. Хотя он понимал, что это маловероятно. В таком случае Куизль лишился бы должности, а его место через пару дней занял бы палач из Аугсбурга или, может, Штайнгадена. Но этой задержки могло бы хватить, чтобы разыскать убийцу или убийц. Шреефогль и сам убежден был, что Штехлин посадили за решетку без всякой вины.

Свидетель Георг Августин пригубил вино и поправил кружевной воротник.

— Палачу, видимо, невдомек, что время наше не бесконечно. Эти допросы каждый раз обходятся мне в целую кучу гульденов. — Пока он говорил, скучающий взгляд его блуждал по орудиям пыток. — Нам нечем занять извозчиков, и они протирают штаны в «Звезде». Да и бумаги тоже сами себя не заполнят. Ради всего святого, давайте уже начнем!

— Я уверен, ведьма признается сегодня или самое позднее завтра, — успокоил его Лехнер. — И тогда все снова пойдет своим чередом.

Якоб Шреефогль негромко рассмеялся:

— Своим чередом? Вы, верно, забыли, что по улицам бродит дьявол и, между прочим, убил троих детей. И моя Клара, Бог знает, где… — тут он запнулся и смахнул выступившие слезы.

— Не валяйте дурака, — пролаял Георг Августин. — Когда ведьма умрет, дьявол покинет ее и исчезнет там же, откуда пришел. И ваша Клара тут же объявится.

— Воистину, — промямлил Бертхольд и громко рыгнул. Он уже расправился с третьей кружкой. Остекленелые глаза его уставились в пустоту.

— И вообще, — добавил Августин. — Если бы это зависело от моего отца, мы бы давно уже начали допрос. И уже сейчас могли бы отправить Штехлин на костер и покончить с этим делом.