Дочь палача

Кивком подал знак стражнику, чтобы тот отворил дверь в маленькую комнатку, и, поднимаясь, еще раз взглянул на аугсбургского бригадира.

— Если вы сказали правду, то вам нечего бояться. Драка нас не интересует… Во всяком случае, пока что не интересует, — добавил он. — Мы лишь хотим знать, кто поджег склад.

Мартин Хойбер кивнул, не поднимая взгляда. Голова его клонилась к столу, щеки запали, лицо побледнело. Одной ночи запертым в одиночестве, да еще в ожидании возможной пытки, оказалось достаточно, чтобы превратить некогда заносчивого бригадира в тряпку.

Лехнер улыбнулся. Если на следующий день и в самом деле приедут посланники Фуггеров, чтобы возмущенно потребовать выпустить извозчика, они встретят лишь кающегося грешника. Лехнер великодушно подпишет освобождение. Вполне возможно, что Мартина Хойбера и в далеком Аугсбурге посадят в тюрьму. Только чтобы проучить за позор, причиненный своим покровителям… Лехнер не сомневался, в следующий раз торговцы из Аугсбурга будут вести себя много скромнее.

В общем и целом Хойбер подтвердил все то, что рассказал еще вчера. Менее двух недель назад несколько его людей ввязались в драку в трактире «Звезда». Одного из них Йозеф Гриммер избил так, что того пришлось нести в госпиталь. Тогда они всей компанией пробрались в четверг вечером к пристаням, чтобы задать взбучку находившимся там шонгауцам. Но едва они добрались до склада, как тот загорелся. Мартин заметил, как оттуда убегали несколько человек, похожих на солдат. Хотя они были слишком далеко, чтобы разглядеть их подробно. Дело таки закончилось дракой, но уже потому, что шонгауцы обвинили их в поджоге.

— И как ты считаешь, кто поджег склад? — спросил Лехнер еще раз, хотя уже стоял в дверях.

Мартин Хойбер пожал плечами:

— То были чужие солдаты. Они точно не из здешних мест.

— Странно вот только, что наши сторожа их не заметили, а только вы, аугсбургцы, — не унимался секретарь.

Бригадир принялся ныть:

— Во имя Девы Марии, я же вам все рассказал! Потому что шонгауцы уже вовсю тушили пожар. К тому же дым был такой, что ничего и не разглядишь!

Лехнер внимательно на него посмотрел.

— Да не даст тебе солгать отец наш, — пробормотал он. — Ты и так уже влип, и мне плевать, будь ты бригадиром Фуггеров или хоть самого императора.

И он вышел прочь, крикнув стражнику.

— Господи, дайте уже заключенному горячего супа и кусок хлеба! Мы же не звери какие-то!

Дверь за его спиной со скрипом захлопнулась.

Лехнер снова остановился на истоптанных ступеньках и сверху оглядел городское хранилище. Несмотря на источенные червями балки и облупившуюся краску, склад, как и раньше, оставался гордостью Шонгау. Тюки шерсти, сукна и мешки с приправами местами высились до самого потолка. В воздухе витал аромат гвоздики.