Большое зло и мелкие пакости

Однако подготовительные мероприятия проведены не были, и у Никоненко оставалась только одна возможность — зайти в квартиру вместе с ним.

Посмотрим, понюхаем, понаблюдаем.

Он отставал от Сидорина только на один пролет, не спеша себя обнаруживать. Сидорин позвонил, дверь открылась, и капитан услышал голос Потапова Дмитрия Юрьевича, сказавший:

— Привет, Вовка.

Потапов? Он и вправду живет у Сурковой?!

Была некоторая пауза, очевидно, Сидорин к встрече с Потаповым готов не был.

Потом Сидорин пробормотал что-то маловразумительное, и дверь захлопнулась.

Капитан не знал, что делать. Он грыз ноготь, чувствуя локтем пистолет. Посидеть в машине, ожидая продолжения? Или к концу ожидания он получит два трупа — федерального министра и его подружки-одноклассницы? Брать квартиру штурмом, так и не дав Потапову возможности выяснить, зачем пришел Сидорин? Если министру удастся это выяснить, Никоненко все узнает, он был совершенно уверен. Недаром министр Потапов с самого начала показался ему непохожим на всех остальных министров.

Позвонить шефу? Сказать, что в квартиру Сурковой только что пришел Сидорин и он, капитан Никоненко, совершенно растерялся?

Черт побери.

Он выскочил из подъезда и побежал вдоль дома, считая окна. Свет в квартире горел, но что происходит внутри, видно не было. Шторы были плотные, и никакие тени по ним не бродили. Вечерний мартовский двор был оживленным и шумным, поэтому никаких звуков капитан тоже не слышал.

Постояв под окном, он ринулся обратно в подъезд, взбежал наверх и, сдерживая дыхание, сунул ухо в дверь квартиры.

Из этой позиции тоже ничего не было слышно.

Зачем пришел Сидорин? По его словам, он никогда не дружил с Сурковой. Она была никакая. Тамара, и та была интереснее, так он сказал. Что ему может понадобиться от нее пятнадцать лет спустя, если он не собирается ее убивать? А если собирается, значит, ему придется убить и Потапова, который случайно оказался у него на пути.

Никоненко посмотрел на часы. Прошло двенадцать минут.

По лестнице кто-то шел, тяжело ступая, и нужно было срочно отлеплять ухо от дверной щели. Как раз в эту секунду за дверью произошло какое-то движение, капитан отпрыгнул в сторону, в жидкую темноту лестницы, над которой болталась на шнуре разбитая лампочка. Дверь открылась. Никоненко сдержанно дышал на лестнице.

— …только не завтра. До завтра я не успею, — сказал голос Потапова.

— Спасибо, Мить, — проговорил Сидорин растерянно. В лестничном пролете Никоненко видел его светлую куртку, — а Мане, если что-нибудь понадобится, в смысле консультации, я готов… всегда…

— Да, — согласился Потапов. Даже невидимый, он излучал энергию и уверенность в себе, как радиоактивный элемент — рентгеновские лучи.