Большое зло и мелкие пакости

— Не потом, а сейчас.

— Нина, отстань от нее! Что ты на девочку насела, в самом деле!

— Пап, она не насела, она просто хочет помочь!

— Ей не нужна никакая помощь! Танька, забирай родителей домой! Мань, не обращай на них внимания.

— Я не обращаю, — сказал Маруся и улыбнулась, — может, вы чаю попьете? Мы как раз собирались чай пить. То есть Митя собирался.

Все уставились на нее, как будто она сказала невесть какую глупость.

— Я не пью чай, — злобно пробормотал Потапов, — я пью кофе.

— Ну а мы пьем, — заявила Нина Георгиевна. — Таня, ставь чайник. Маша, где у вас белье? Я перестелю вам постель.

— Спасибо, — пробормотала Маруся застывшими от неловкости губами, — не нужно, я потом сама…

— Юра, помоги мне!

Маруся продолжала бормотать что-то, но никто не обращал на нее внимания. Потаповская сестра у нее за спиной гремела чашками, собирала чай. Потаповские родители деловито вытряхивали Марусины подушки и одеяло, на полу белела куча мятого грязного белья.

Маруся готова была сквозь землю провалиться. Встретившись глазами с Потаповым, она залилась помидорной краснотой и отвернулась.

— Ладно, не переживай, — пробурчал он, — они так понимают свой родительский долг.

О том, что они так понимают его в первый раз, он умолчал.

— На диван нужно положить что-нибудь жесткое, — сказала Нина Георгиевна, — в полусогнутом состоянии спать нельзя, особенно если у вас травма брюшной полости.

— Я положу, — пообещала Маруся. Губы по-прежнему слушались плохо.

Господи, во что она влипла с этим Потаповым?!

— Ребята, чай готов! — позвала потаповская сестра. — Давайте быстренько попьем и правда поедем! Смотрите, на ней лица нет!

Все как по команде повернулись к Марусе и стали изучать ее физиономию.

— Все в порядке, — с усилием выговорила она, — правда.

— Оно и видно, — ехидно сказала Нина Георгиевна и одним движением сгребла с пола всю кучу белья. — Юра, пропусти, я отнесу это в ванную. Митя, завтра попросишь сестру, чтобы она все постирала и погладила. Или я приеду в выходные.

— Ой, не надо, — простонала Маруся, и тут Нина Георгиевна непонятно почему рассмеялась."

"— А ваш сын? — спросила она, когда вся компания потаповских родственников устроилась пить чай, а Потапов злобно плюхнулся на подоконник — больше сидеть было негде. — Где ваш сын?

— Он у родителей Алины. Это моя подруга. Он был у нее, но она в Нью-Йорк улетела, и Мите пришлось…

— Мы знаем, что Мите пришлось, — перебила ее Нина Георгиевна. — Бабушка, значит, участия не принимает. А муж у вас был?

Маруся до смерти боялась эту женщину, ее властного тона, ее нарочитого ехидства, ее чудовищной энергии и еще того, что она — мать Потапова.

— Нет, — пискнула она, — мужа у меня не было.