Большое зло и мелкие пакости

 — Вы что?! Залезли в него?! Копались в нем?!

— Он открыт, — сказал Никоненко спокойно. — Там пусто. Что в нем было?

Инесса стала хватать ртом воздух, и Никоненко решил, что у нее сию минуту непременно случится инсульт, как у ее гениального брата. Он взял ее холодную негнущуюся, как поручень в троллейбусе, руку и потащил за собой в мастерскую.

— Сядьте. Придите в себя и отвечайте, что было в сейфе. Деньги?

Он отпустил руку, которая гулко шлепнулась о кресельную обивку.

— Там… там…

— Что? Что там?

— Его невозможно открыть, ключи были только у Арни… он никому… даже мне… а я…

— Да, да, — сказал Никоненко нетерпеливо, — я уже слышал. Вы посвятили ему жизнь и выгнали шлюху, на которой он женился. Что было в сейфе?

— Драгоценности, — свистящим шепотом выдохнула Инесса и стала заваливаться в кресле на бок. — Он любил драгоценности… Покупал… Антикварные магазины… Фаберже… В сейфе… Он никому… Даже мне…

— После его смерти в сейф кто-нибудь заглядывал?

— Нет! Никто не знал, что там сейф! Это Арни придумал. Никто не мог догадаться!

— Ну, я же догадался, — сказал Никоненко. — Вы заглядывали в сейф?"

"— У меня даже нет ключей! — очевидно, собравшись с силами, снова завизжала она так, что у капитана зазвенело внутри головы. — Арни никому не давал ключи! Чтобы взломать этот сейф, пришлось бы выбить всю стену, бетон, железо, железобетон! — Все-таки она еще плохо соображала. — Он говорил, что ни один банк не обеспечит ему такой безопасности!

— Тем не менее драгоценностей нет, и ваш Арни умер, — сказал Никоненко насмешливо. — Вот вам и железобетон. У кого опись драгоценностей?

— У нотариуса. Сейф нельзя открыть. Он все завещал этой стерве и ее ублюдку, а я бы ни за что не отдала! Ни за что! Я опротестую завещание, и ей придется все вернуть! Все, все вернуть мне! Это она украла, она, я знаю!

Гребенка выскочила и покатилась по полу, седые космы повисли по обеим сторонам желтых, как сушеный абрикос, щек. Она запустила руки в волосы и с силой дернула себя, как будто намеревалась выдрать клок побольше.

— Жена вашего брата приходила к вам после того, как он умер?

— Что?! — взвизгнула Инесса. — Да она не смеет даже мимо этого дома ходить, потому что я ей сразу в рожу вцеплюсь! И она это знает! Она сука, ничтожество, дрянь! Он все оставил ей!.. Это она, она украла!

— Как она могла что-то украсть, если даже в квартиру никогда не входила?

Инесса перестала рвать на себе волосы и уставилась на Никоненко. Глаза у нее были совершенно безумные.

— Это она тебя подослала! Она?! Признавайся! Это ты украл моего Фаберже?!

Никоненко вздохнул, обошел кресло, в котором надрывалась обкраденная сестра гения, и по темному коридору выбрался из квартиры.

Вода на кухне продолжала литься в раковину, заваленную грязной посудой.