Большое зло и мелкие пакости

Ему нравилось ставить министра в дурацкое положение и потом пользоваться им, пока он в этом самом положении находился. Это было очень глупо, но, заставляя Потапова лепетать и оправдываться, Никоненко как бы утешал себя. Сам он вряд ли в министры выйдет, даже если вдруг дослужится до генеральских погон.

Да. Непонятно.

Нужно думать быстрее и работать быстрее, а он тянет и тянет волынку. Между прочим, это его первое дело в том серьезном учреждении, куда его перевели из сафоновского райотдела, и провалить его было бы очень нежелательно. Хоть он и не собирался в министры, но прослыть в управлении лопухом и непрофессионалом ему не хотелось. Бумаги он забросил, стыдно полковнику на глаза показаться.

Итак, Арнольд Шеффер, Дина Больц, “Кошка на радиаторе” и Димочка Лазаренко.

Попробуем зайти с этой стороны. Тем более что все равно заходить неоткуда.

* * *

Дверь ему открыла сухопарая личность неопределенного возраста в глухом черном свитере и черных же брюках. У нее были седые, неопрятно постриженные волосы с воткнутой коричневой гребенкой, в желтых пальцах — дымящаяся папироса. Весь ее облик напоминал отчего-то Фанни Каплан, какой ее показывали в фильме “Ленин в октябре”.

— Вы кто? — даже не спросила, а странно прокаркала она. — Вы из художественной комиссии?

Никоненко моментально согласился, что он из художественной комиссии. Очень хорошо. Пусть будет комиссия. Ему даже выдумывать ничего не пришлось.

— Когда вам надоест таскаться? В прошлый раз приходили, до этого приходили, я же сказала, что не отдам ничего, пока завещание не вступит в силу! Тогда приходите и забирайте все! Раз Арни так решил. Только это все обман, и я докажу, что это обман! У меня, слава богу, еще есть мозги!

В этом Никоненко усомнился, едва ее увидев, но вслух высказывать ничего не стал.

— Проходите, — злобно пригласила она, — хотя, будь моя воля, я бы спустила вас с лестницы!

— Меня? — поразился Никоненко, с опаской продвигаясь внутрь полутемной прихожей, заставленной и заваленной настолько, что сразу невозможно было понять, что происходит — переезд? эвакуация? воздушная тревога?

— Вас, вас, голубчик, — с наслаждением прокаркала “Фанни” и пустила ему в лицо струю вонючего желтого дыма. Даже привычный к разного рода дымам капитан Никоненко невольно отшатнулся и глупо помахал рукой перед носом, разгоняя едкое облако. “Фанни” захохотала зловещим смехом и пошла вперед, больно толкнув его костлявым плечом. Понимая, что без нее он ни за что не выберется из нагромождения каких-то комодов, досок, вешалок, рам, тряпок, наваленных прямо на полу, капитан дернулся за ней, ударился о шкаф, и на голову ему съехала целая гора пыльных папок. Бумаги разлетелись, от пыли запершило в горле, Никоненко выругался тихо, но отчетливо.