Большое зло и мелкие пакости

Вспоминать ему не хотелось.

— Все кинулись в разные стороны. Закричали. Меня чуть с ног не сбили, — пожаловался он. — Я тоже… отошел в сторону.

— Отошли?

— Ну… да. Отошел. Но потом решил, что нужно посмотреть, тем более кто-то упал, я видел. Я подошел и увидел, что Потапов жив и здоров и пытается поднять кого-то с асфальта. Я даже не понял кого. Я хотел ему помочь, — от воспоминаний у Евгения Петровича изменился голос, стал похож на человеческий, — но у меня были заняты руки. Я видел, как Потапов вместе с охранником положили Марусю в машину и уехали.

Никоненко слушал, ему казалось, что у него покалывает в ушах, так напряженно он слушал.

— Вы тоже уехали?

— Да, — покаянно сказал Евгений Петрович, — знаю, знаю. Нужно было ждать вас. Но я был потрясен, даже отчасти напуган. Знаете, мне вчера делали кардиограмму и по сравнению с прошлым разом обнаружили весьма нежелательные отклонения. Я очень переволновался.

— Как я вас понимаю! — воскликнул “Анискин”.

— В силу профессии вы привыкаете ко всякого рода чрезвычайным происшествиям, — продолжал Первушин, — а я человек сугубо мирный. Мне сложно описать, что именно я почувствовал, когда увидел труп.

— Это был не труп, — любезно поправил его Никоненко.

— Это впоследствии оказалось, что — не труп, — сказал Первушин совершенно серьезно. — Но там, во дворе, это выглядело именно как труп.

— Это? — переспросил Никоненко.

— Ну да, — согласился Евгений Петрович. — Тело.

Они помолчали.

— А почему все-таки вы считаете, что стреляли именно в Марусю? — спросил Евгений Петрович. — Логичнее думать, что стреляли в Потапова.

— Нет. Не в Потапова. Стреляли в Суркову. Две ночи назад ее чуть не убили в больнице. Никакого Потапова в больнице не было, а Суркова была.

— В больнице? — поразился Евгений Петрович. — Так ее, наверное, теперь нужно охранять?

— Наверное, — согласился Никоненко. Болото, по которому он бродил все это время, стало совсем топким. Даже в кабинете Евгения Петровича он чувствовал эфирный болотный дух.

Ему нужно было срочно позвонить, а мобильного телефона у него не было. Не дорос он еще до мобильного телефона.

Добравшись до будки, он позвонил и задал свой вопрос. Полковник удивился, но обещал помочь.

— Да, — сказал он, когда Никоненко уже собирался повесить трубку, — пять минут назад тебе звонила свидетельница, — он помолчал, очевидно, отыскивая записанную фамилию, — Латынина Алина Аркадьевна. В чем дело, не сказала, но просила срочно связаться. Мобильный номер оставила.

При этом имени у капитана снова горечью свело желудок.

— Спасибо, Олег Петрович, номер у меня есть. Звонить было страшно, как будто он учился в восьмом классе и собирался пригласить одноклассницу в кино.