После падения

Лил будет злиться.

Хардин открывает передо мной дверь. Он закрывает ее прямо перед носом Райли, но я останавливаю его строгим взглядом. Хардин смеется и пожимает плечами, как будто не сделал ничего плохого, и я не могу не улыбнуться. Он, конечно, придурок, но это мой придурок.

Ведь так? Не знаю почему, но я ужасно не хочу думать о том, как мы будем возвращаться домой в два часа ночи.

– Она все еще спит? – спрашиваю я Райли.

– Очень на это надеюсь.

Я тоже надеюсь, что у нас тоже все спят. Меньше всего мне хочется, чтобы Кен или Карен видели, как мы, спотыкаясь, заваливаемся в дом.

– Что? Боишься, что она начнет тебя ругать? – насмехается Хардин.

– Нет… То есть да. Не хочу ее расстраивать. Я и так на лезвии ножа.

– Почему? – спрашиваю я.

– Не важно, – обрывает меня Хардин, оставляя Райли думать о своем.

Остаток пути проходит в молчании. Я считаю шаги и иногда смеюсь, вспоминая свои барные танцы.

Когда мы доходим до дома Макса, Райли останавливается.

– Мне было… приятно с вами познакомиться, – говорит она, и я не могу не засмеяться над тем, как забавно она морщится, будто слова кислые на вкус.

– Мне тоже было весело.

На мгновение мне хочется обнять ее, но это было бы неуместно, а Хардину, я полагаю, вообще не понравится.

– Пока! – на ходу бросает Хардин.

Перед самым домом я с удивлением понимаю, как я устала и как я рада, что мы вместе. Болят ноги, а грубая ткань этого дурацкого, неудобного платья раздражает кожу.

– У меня ноги болят, – ною я.

– Иди сюда, я тебя понесу, – предлагает Хардин.

Что? Я хихикаю. Он неуверенно улыбается.

– Почему ты так на меня смотришь?"

"– Ты предложил меня понести.

– И что?

– Это на тебя не похоже, вот и все.

Я пожимаю плечами, и он, подойдя ближе и подсунув руку мне под колени, берет меня на руки.

– Захотелось что-нибудь для тебя сделать, Тесса. Не стоит удивляться, что я несу тебя по этой гребаной дороге.

Я молчу, только смеюсь. Меня сотрясает резкий неудержимый смех. Закрываю рот ладонью, но это не помогает.

– Из-за чего ты смеешься? – Его лицо каменеет, становясь серьезным и пугающим.

– Не знаю… Просто смешно.

Мы поднимаемся на крыльцо, и он чуть перехватывает меня, чтобы повернуть ручку двери.

– Тебе смешно, потому что я хочу что-нибудь для тебя сделать?

– Ты готов сделать для меня что угодно, кроме как поехать в Сиэтл, жениться или завести детей? – Даже пьяная, я не потеряла чувство юмора.

– Не начинай, мы слишком пьяны для этого разговора.

– Ааааа! – тяну я, понимая, что он прав.

Хардин кивает головой и поднимается по лестнице.

Я цепляюсь за его шею, и он улыбается, глядя на меня сверху вниз.

– Не урони меня.

Он опускает меня ниже. Я поворачиваюсь и с негромким стоном обвиваю ногами его торс.

– Тихо.