После падения

Если бы я собирался тебя уронить, – шепчет он, – я бы уже это сделал.

Изображаю на лице ужас. Он злорадно усмехается, и я, наклонив голову, показываю ему язык, кончиком касаясь его носа.

Проклятое виски. В конце коридора зажигается свет, и Хардин спешит к нашей комнате.

– Ты их разбудила, – сообщает он и кладет меня на кровать.

Я расстегиваю туфли, потирая ноющие лодыжки, и сбрасываю на пол ужасную обувь.

– Это ты виноват! – Я прохожу мимо него и открываю шкаф в поисках чего-нибудь удобного для сна. – Это платье меня убивает! – восклицаю я, потянувшись рукой за спину, чтобы его расстегнуть. Это было гораздо проще сделать, когда я была трезва.

– Вот. – Хардин встает позади меня и кладет мою руку на застежку молнии.

– Какого черта?

– Что?

Его пальцы скользят по моей коже, отчего пробегают мурашки.

– У тебя кожа покраснела от этого платья. – Он прикасается к моим лопаткам и стягивает ткань вниз, пока платье не падает на пол.

– Оно ужасно неудобное, – жалуюсь я.

– Я вижу. – Он обшаривает меня голодным взглядом. – Ничто не заставляет твою кожу так краснеть. Разве что я.

Я вздыхаю. Он пьян, игрив, и в его глазах отражается именно то, что он думает.

– Иди сюда.

Он подходит ко мне совсем близко. Он полностью одет, а на мне только лифчик и трусы.

Я качаю головой:

– Нет…

Я знаю, что должна ему что-то сказать, но не могу вспомнить что. Когда он так смотрит, я едва могу вспомнить, как меня зовут.

– Да, – отчеканивает он, и я делаю шаг назад.

– Я не стану заниматься сексом с тобой.

Он хватает меня за руку, а другой рукой берет меня за волосы, осторожно натягивая их так, что я вынуждена смотреть ему в глаза. Я чувствую его дыхание на своем лице, наши губы – в сантиметрах друг от друга.

– Это почему еще? – спрашивает он.

– Потому что… – Мозг судорожно ищет ответ, а подсознание умоляет его сорвать с меня оставшуюся одежду. – Потому что ты меня рассердил.

– Ну и что? Ты меня тоже рассердила.

Его губы касаются моей кожи, двигаясь вдоль подбородка. Колени мои слабеют, сознание затуманивается.

Наморщив лоб, я спрашиваю:

– А ты почему рассердился? Я ничего не сделала!

В животе у меня потягивает, когда его руки перемещаются мне на задницу, медленно сжимая ягодицы.

– Твоего маленького шоу в баре было достаточно, чтобы отправить меня на хрен в сумасшедший дом, не говоря уже о том, что ты болталась по городу с этим долбаным официантом; ты унизила меня перед всеми, оставшись с ним. – Его тон становится угрожающим, но мягкие губы продолжают двигаться вниз по шее. – Я так сильно хочу тебя, как тогда, в этом чертовом баре. После того, как я увидел, как ты танцуешь, я хотел взять тебя в туалете и трахнуть, прижав к стене. – Он прижимается ко мне, и я чувствую его твердый член.