Усадьба ожившего мрака

Им разбитая. Не было только Лидии, и Митяй никак не мог понять, хорошо это или плохо.

– Лидия, – позвал он шепотом и пошарил лучом фонарика по самым темным закруткам подвала. В этих темных закутках могло лежать тело. Обезглавленное тело. Он отлично понимал, что такое декапитация.

…Ни тела, ни головы, только осколки разбитой керосинки и какой-то хлам. Упыря в подвале тоже не было, что бы это не значило. Но ведь это что-то значило! Вольф не стал бы мудрить и прятать тело. Он бы просто захлопнул люк подпола. Все остальное за него сделали бы голодные крысы.

Митяя больше не мутило, мысли его были холодными и острыми. Куда холоднее, чем обычно, куда острее, чем во снах.

Вариантов развития событий было несколько. Первый, самый страшный – Вольф все-таки выполнил приказ фон Клейста, убил Лидию и уничтожил тело. Второй – Вольф не смог расстаться со своей живой игрушкой и перепрятал ее в более надежное место. Третий – Лидии удалось спастись самой. Четвертый – Лидии кто-то помог спастись. Первый и второй варианты оставляли горечь и металлический вкус во рту. Третий вариант казался невозможным, потому что Митяй видел, в каком состоянии была Лидия. Четвертый… Над четвертым было необходимо подумать.

– Ну давай же! – Митяй дернул себя за уже изрядно отросшие волосы. – Думай!

Думать – придумать… Ему всегда лучше удавалось придумывание. Такая вот у него была богатая фантазия. Будь у него больше свободного времени, он бы просто попытался заснуть. Но времени не было, да и спать совсем не хотелось.

Не придумывалось пока ничего! Совсем-совсем ничего! Митяй снова провел лучом фонарика по подвалу. В желтом, дрожащем свете, привязанная к крюку веревка, казалось, раскачивалась из стороны в сторону. А может и раскачивалась от какого-нибудь сквозняка. Движение это было размеренное, одновременно пугающее и успокаивающее.

– Думай, – прошептал Митяй. – Думай и смотри. Вот на эту штуковину смотри…

Думать он больше не стал. Ни думать, ни придумывать. Он просто смотрел, следил взглядом за тем, как все сильнее и сильнее раскачивается оборванная, окровавленная веревка. Он смотрел до тех пор, пока не заслезились глаза, а хребет не сковало холодом. Что-то происходило в этот момент то ли с ним самим, то ли с миром вокруг него, то ли с ним и с миром одновременно. Наверное, потому и не испугался, когда увидел Вольфа.

Вольф, так же, как и он сам, стоял и смотрел на раскачивающуюся на сквозняке веревку. Митяй видел его белобрысый затылок и заложенные за спину руки, видел в ярости сжимающиеся и разжимающиеся кулаки. Первый и второй вариант отпали. Вольф был поражен увиденным. Вольф был в бешенстве. Неуловимо быстрым движением он обернулся, мазнул по Митяю невидящим взглядом, зарычал по-звериному. В темноте блеснули острые клыки.