Оттенки страсти

Нет, мадам еще не возвращалась домой! Пару минут Кортли постоял в нерешительности, но вот лицо его посуровело, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Улица Республики, дом номер сто двадцать три! И как можно быстрее! – приказал он водителю, когда они снова сели в такси, и машина помчалась вперед, не разбирая дороги. Мону озадачило, что виконт не предложил высадить ее возле отеля «Ритц», который был как раз по пути. Кортли с угрюмым видом забился в дальний угол такси, и она не рискнула его тревожить, решив, что виконту просто необходим хоть кто-то в такой непростой для него момент. И тут же подумала о том, какой хороший урок преподал ей виконт. Вот что такое настоящая любовь! Что бы там ни натворила Харриет, Кортли, безусловно, простит ее. Да, ему будет больно, душевные раны будут саднить, но его любовь к этой женщине, поистине необъятная, вечная, останется неизменной. Божественная природа всепрощения через любовь открылась Моне во всем ее величии и блеске.

«Господи! Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз? – вспомнила она слова из Библии. – Иисус отвечает: не говорю тебе до семи, но до седмижды семидесяти раз». Да что там семьдесят семь? Кортли простит свою возлюбленную миллион раз, если того потребуют жизненные обстоятельства. А она сама? Разве не гордыня двигала ею все эти месяцы или тогда, когда она даже не удосужилась ответить Питеру на его письмо? Почему? Ведь ответное письмо могло бы идеально разрешить все. У нее была отличная возможность объясниться с мужем и попросить у него прощения. Но она вместо этого отказалась признать, что виновата, замкнулась в себе и нарочно пошла на разрыв с Питером. По всей вероятности, он уже более не сомневается, что ее затянувшееся молчание вызвано полным безразличием к нему и страстной любовью к Алеку. А теперь уже поздно что-то менять. После стольких месяцев молчания как она осмелится ему писать? Да и ему, вполне возможно, уже давным-давно ничего от нее не надо. У него ведь другая женщина. Таксист резко затормозил, прервав невеселые размышления Моны.

Портье подозрительно оглядел их.

– Месье не предупреждал, что ждет гостей! – сухо обронил он.

– Ага! Значит, этот негодяй дома, – обрадовался Кортли и полез в карман за чаевыми. Приятный хруст банкноты, и вот уже входная дверь широко распахнута перед ними. Просторный холл залит красноватым светом, льющимся откуда-то с потолка из причудливого светильника, висящего на серебряных цепях. В интерьере преобладают ориентальные мотивы. Да и сама атмосфера, душная, наполненная тяжелыми благовониями, сразу же наводит на мысли о Востоке. Не говоря ни слова, виконт уверенным движением распахнул массивную дверь и вошел в гостиную. Мона молча проследовала за ним.