Оттенки страсти

Страсть, бесстыдная, животная, неудержимая страсть плескалась в черных глазах принца, его зрачки сузились от возбуждения, потом вдруг снова расширились, словно он творил свой сеанс гипноза прямо по ходу спектакля.

И, кажется, Харриет была уже всецело во власти этого гипноза. По тому, как лихорадочно билась голубая жилка на ее виске, как она, закусив нижнюю губу, выставила вперед два белых зуба, как взволнованно вздымалась ее грудь, как дрожали тонкие пальцы, было видно, с каким трудом ей удается владеть собой. Но вот нервы ее сдали, и она стремительно поднялась с места, с такой силой оттолкнув кресло, что оно с глухим стуком упало на пол. Мона даже вздрогнула от неожиданности. Харриет поплотнее закуталась в меховую накидку, высоко подняв ворот. Ее мертвенно-бледное лицо выделялось в полумраке ложи своей неестественной белизной.

– Боже! Какая скука! – воскликнула она хриплым от возбуждения голосом, уже плохо контролируя себя. И это вполне обычное восклицание неожиданно показалось Моне в высшей степени непристойным, словно ее соседка вдруг стала раздеваться на публике.

Мона медленно поднялась следом. Кажется, развязка уже совсем близка, подумалось ей.

Кортли, который, наконец, тоже заподозрил неладное, взял Харриет за руку.

– Ты не заболела, дорогая?

Она отдернула от него руку, словно ее укусила змея.

– Что за глупости! – грубо ответила она ему по-французски, и виконт с видом побитого пса сконфуженно умолк. А Харриет вихрем метнулась мимо них в сопровождении принца, и в мгновение ока оба исчезли за дверью ложи.

– Ей определенно нездоровится, – задумчиво обронил виконт. Он скорее размышлял вслух, чем обращался к Моне.

– Наверно, она просто устала, – ободряюще улыбнулась ему Мона, пока он помогал ей облачаться в манто. Но напряжение, витавшее в ложе, не разрядилось. Напротив, все говорило о том, что буря приближается.

Они вышли в фойе и по коридору, устланному алой ковровой дорожкой, быстро направились к выходу. В холле было пусто. Лишь на дверях маялся от безделья одинокий швейцар, да неподалеку, уже на улице, отиралась девица легкого поведения, бросившая призывный взгляд на Кортли и моментально ретировавшаяся при виде Моны. Машины у подъезда не было. На вопрос швейцару тот коротко ответил:

– Уи! Мадам и месье только что отъехали.

Кортли быстро поймал такси и велел ехать на квартиру к Харриет. Они ехали молча. Изредка гнетущую тишину, заполнившую салон, нарушал резкий звук сигнального рожка, которым водитель прокладывал себе дорогу в потоке транспорта.

Ночной портье оторвался от созерцания какой-то желтой газетенки и недоуменно поднял на них полусонные глаза.