Отрок. Перелом

И тут опять ее полоснул чей-то особенно завистливый и возмущенный взгляд, да не один. Аринка, не выдавая своего интереса, осмотрелась – три молодые бабы стояли в сторонке и чесали языками.

За этими мыслями время тянулось не так медленно. Аринка настроилась на длительное ожидание, тем более что поразмышлять было о чем: все рассказанное Анной требовало тщательного и всестороннего обдумывания. Троица молодух наконец ушла, только откуда-то из глубины двора слышались женские голоса.

Аринка прекрасно понимала, что подобные мысли не красят ее. Усмехнулась – отец Михаил наверняка попенял бы за недостаток любви к ближнему, но поделать с собой ничего не могла, да и не хотела, откровенно уж говоря.

Монотонный шум усадебной жизни неожиданно прервался испуганными женскими голосами. Их перекрывал ломающийся подростковый басок, который выкрикивал отнюдь не подростковые слова – и зрелые мужи не все и не всегда такое произносят. Потом с той же стороны донесся грохот, будто выбивали запертую дверь, а после уже дружный бабий визг – ну прям можно подумать, что убивают их там.

Арина не знала, что и делать: то ли пойти на шум – вдруг беда какая, то ли остаться на месте и не влезать в незнакомые пока для нее лисовиновские дела. Потом все-таки не выдержала и пошла. Да и какая бы женщина на ее месте удержалась и не полюбопытствовала бы?

Картина, открывшаяся ей в глубине усадьбы, оказалась совершенно непонятной: из подклета старой хозяйской избы доносился плач, скулеж и причитания сразу нескольких женщин, а из его двери разъяренный Лавр вытаскивал брыкающегося Демьяна. Впрочем, брыкался сын Лавра не беспорядочно, как обычный подросток, а с каким-то, как показалось Арине, намерением. Так и случилось: Демьян, как-то хитро извернувшись, так двинул отца локтем в бок, что тот даже охнул.

Лавр, видимо, тоже возмутился неподобающим поведением сына и двинул Демку так, что тот отлетел в сторону сразу на несколько шагов, чудом разминувшись по пути с колодой, на которой рубят дрова, не то наверняка покалечился, а то и убился бы. Но его и это не утихомирило. Отрок рывком вскочил на ноги и рванулся назад к двери, зло и неистово выкрикивая прямо в лицо оторопевшему от такой дерзости родителю:

– За потаскух своих заступаешься?! А про мать ты забыл?

Арина чуть в голос не ахнула: такие слова – и отцу?! Виданое ли дело?! Неровен час опять с кулаками бросится – не в себе же парень. Лавр его за такое и убить может, и ведь в своем праве будет.

– Ты с кем говоришь, щенок?!

– Ну, убей меня, убей! Кто тогда мать защитит? Дождался! Боярыню, словно холопку, бесчестят!

Демка, опять отброшенный отцовской десницей на несколько шагов назад, скорчившись, рухнул на землю, хватая ртом воздух – Лавр резким коротким ударом приложил парня в душу.