Черный Отряд

То, чего вы, однодневки, так боитесь, то, что спит в земле так далеко отсюда, станет угрозой моим детям, если оно пробудится. Я не вижу силы в тех, кто противостоит ему. Поэтому…

Я не люблю прерывать собеседника, но не заорать я не мог. Понимаете, кто-то вцепился мне в лодыжку. Так вцепился, что у меня кости хрустнули. Действительно. Извини, старик.

Мир посинел. На меня обрушился ураган боли. Молнии засверкали в ветвях Праотца-Дерева. Над пустыней прокатился гром. Я поорал еще немного.

Синие разряды мелькали вокруг, едва не задевая меня вместе с моим мучителем. Но наконец рука разжалась.

Я попытался сбежать.

Упал на первом же шаге. И продолжал ползти, пока Праотец-Дерево извинялся и пытался меня вернуть.

К дьяволу. Я менгиров насквозь пробью, если придется…

Сознание мое наполнило видение. Праотец-Дерево передавал сообщение напрямую. И наступила тишина: только фъють – исчезли менгиры.

Со стороны Дыры несся гомон. Чтобы выяснить, кто устроил представление, выбежал весь Отряд.

Первым добежал Молчун.

– Одноглазый, – выдавил я. – Одноглазого мне. – Кроме меня, он единственный, кто что-то смыслит в медицине. И, несмотря на склочность, указания мои выполнит.

Тут же явился Одноглазый, а с ним еще человек двадцать. Дозорные не оплошали.

– Лодыжка, – сказал я. – Может, сломана. Света дайте сюда. И лопату, мать ее.

– Лопату? Головой ударился? – переспросил Одноглазый.

– Я сказал, принеси. И что-нибудь против боли.

Материализовался Ильмо, застегиваясь на ходу.

– Костоправ, что случилось?

– Старик захотел поболтать. Каменюги меня привели. Говорит, что решил нам помочь. Только, когда я уши развесил, эта рука в меня вцепилась. Чуть ногу не оторвала. А шум – это Дерево говорило: «Не хулигань».

– Закончишь с ногой – отпили ему язык, – приказал Одноглазому Ильмо. – Что ему надо, Костоправ?

– Уши в Дыре забыл? Помочь нам справиться с Властелином. Говорит, обдумал и решил, что оставить Властелина в земле – в его собственных интересах. Помоги встать.

Усилия Одноглазого начали приносить плоды. Он прилепил к моей лодыжке – раздувшейся к этому времени втрое – один из своих травяных шариков, и боль спала.

Ильмо покачал головой.

– Если ты мне не поможешь встать, – процедил я, – я тебе ногу сломаю.

Ильмо с Молчуном подхватили меня под мышки и поставили.

– Лопаты принесите, – приказал я. Мне тут же подали с полдюжины. Солдатских, конечно, не заступов. – Раз уж вы собрались мне помочь, волоките меня к Дереву.

Ильмо зарычал. На мгновение мне показалось, что заговорит Молчун. Я посмотрел на него с выжидающей улыбкой. Двадцать с гаком лет жду.

И ничего.

Но что бы ни случилось, на челюстях Молчуна всегда висел стальной замок.