Черный Отряд

Мне предстояло кое-что сделать, выдержать несколько споров и вступить в сражение с Капитаном. Он не захочет завершать предательством еще один контракт. Есть люди мертвые физически, а есть мертвые морально. Мои товарищи принадлежали ко вторым. Они меня не поймут. Ильмо, Ворон, Одноглазый, Гоблин – все они поведут себя так, словно я говорю на иностранном языке. Но все же имею ли я право их осуждать? Они мои братья, мои друзья, моя семья, и в пределах этого контекста поступали морально. Тяжесть решения легла на меня. Я должен убедить их в том, что существуют и более весомые обязательства.

Я ехал по хрустким лужам засохшей крови, переступая через мертвецов, и вел в поводу лошадей, прихваченных на конюшне Госпожи. Сам не понимаю, зачем мне потребовалось несколько лошадей, – наверное, у меня мелькнуло предчувствие, что они могут пригодиться. Лошадь, на которой ездила Перо, я выбрал по той причине, что мне не хотелось идти пешком.

Я остановился поглядеть на комету. Она совсем побледнела.

– Что, на сей раз не удалось? – спросил я ее. – Должен признаться, что я не очень разочарован, – добавил я с фальшивым смешком. Да и как иначе? Обернись комета вестником звездного часа для мятежников – как они в это верили, – я был бы сейчас мертв.

По пути к нашему лагерю я еще дважды останавливался. В первый раз, добравшись до остатков нижнего частокола, я услышал голос, негромко бормочущий проклятия. Повернув на звук, я обнаружил Одноглазого, сидящего перед распятой форвалакой. Он ровно и негромко что-то говорил на языке, которого я не знал, и настолько погрузился в это занятие, что не заметил моего появления. Не услышал он и того, как я через минуту удалился.

Одноглазый мстил за смерть своего брата Тамтама. Зная его, я не сомневался, что он растянет это удовольствие на несколько дней.

Второй раз я сделал остановку в том месте, где фальшивая Белая Роза наблюдала за сражением. Там она и осталась, совсем юная и безнадежно мертвая. Ее приятель-колдун, пытаясь спасти ее от насланной Ревуном болезни, сделал ее смерть лишь более мучительной.

– Вот и конец всему.

Я обернулся, посмотрел на Башню, затем на комету. Госпожа победила…

Но победила ли? Чего она, в сущности, добилась? Уничтожения мятежников? Но они превратились в орудие ее мужа, то есть еще большего зла. Именно он потерпел здесь поражение, пусть даже об этом знают только он, она и я. Предотвращено зло еще большего масштаба. Кроме того, идеалы мятежников прошли через очистительный огонь, в котором только закалились. И поколение спустя…

Я не религиозен. Не могу представить себе божество, которое хоть на секунду волнуют жалкие потуги и желания копошащихся где-то под ногами людишек. Рассуждая логически, существам такого порядка на это попросту наплевать.