Черный Отряд

Тишина стиснула все мертвой хваткой, нарушаемая лишь бормотанием холодного северного ветра.

Госпожа на мгновение утратила контроль над ковром. Мы рухнули вниз, и она остановила падение лишь в нескольких футах от земли.

Ни единого движения, лишь колышутся на ветру знамена. Поле боя походило на плод воображения свихнувшегося художника. Верхний слой мятежников выглядел так, словно люди умерли в жутких муках. Количество мертвецов не поддавалось подсчету.

Мы поднялись над пирамидой. По ней в сторону Башни тоже прокатилась смерть. Ворота остались распахнутыми, в их тени валялись тела мятежников.

Все-таки они пробились внутрь.

На вершине пирамиды лежало лишь несколько тел – все мятежники. Моим товарищам, должно быть, удалось укрыться в Башне.

И в лабиринте ее коридоров, наверное, еще продолжается сражение. Здание огромно, его нельзя захватить быстро. Я прислушался, но ничего не услышал.

До вершины Башни было триста футов, но мы не могли подняться так высоко… Там появилась фигура, приглашающе махнула рукой. Человек был невысок и одет в коричневое. Я ахнул, вспомнив, что лишь один из Взятых одевался в коричневую одежду. Фигурка, прихрамывая, переместилась, продолжая махать нам рукой. Ковер медленно поднимался. До вершины осталось двести футов. Сто. Я обернулся и вновь обвел взглядом панораму смерти. Четверть миллиона мертвецов? Голова пошла кругом. Цифра оказалась настолько велика, что разум отказывался ее воспринимать. Даже самые страшные сражения эпохи Владычества не косили людей в таких масштабах…

Я посмотрел на Госпожу. Она организовала эту резню. Теперь она станет полной владычицей мира – если продолжающаяся сейчас в Башне битва завершится в ее пользу. Кто посмеет выступить против нее? Перед моими глазами лежат мертвецы – цвет мужского населения целого континента…

Из ворот Башни вышли несколько мятежников и стали обстреливать нас из луков. Лишь считанные стрелы смогли достичь высоты ковра. Солдаты перестали зря тратить стрелы и принялись ждать. Они знали, что нам и так приходится скверно.

Пятьдесят футов. Двадцать пять. Госпожа выбивалась из сил даже при поддержке Хромого. Я дрожал на ветру, который угрожал ударить ковер о Башню. Мне вспомнилось долгое падение Ревуна. Мы сейчас на той же высоте, откуда он полетел вниз.

Бросив еще один взгляд на долину, я увидел форвалаку. Она обвисла на кресте, но я знал, что бестия еще жива.

К Хромому подбежали солдаты – кто с веревками, кто с копьями или длинными шестами. С каждой секундой скорость нашего подъема замедлялась. Ситуация превратилась в напряженную до странности игру – чтобы спастись, достаточно протянуть руку, но ее длины упорно не хватает.

Мне на колени упала веревка.

– Привязывай ее! – крикнул мне сверху сержант-гвардеец.