Черный Отряд

Ни об окончании бед, ни об усугублении.

На душе стало светлей. Самую малость.

– Я не хотел брать на себя никаких обязательств, – признался Кы Дам. – Идея принадлежит Сари. Она доверяет тебе без объяснимых причин, и, более того, доводы ее разумны.

Хонь Тэй явно была озадачена. Что-то во взгляде ее служило намеком на то, что видела она больше, чем рассказала.

Я вздрогнул.

– Заняв обыкновенную позицию нюень бао и полагаясь лишь на самих себя, мы не оставим себе никаких надежд, – продолжал Кы Дам. – У вас же, если Могаба решит, что больше не нуждается в ваших мечах, надежд также не много.

Я, не отрываясь, глядел на красавицу, хоть то и был дурной тон. Она зарделась. Привлекательность ее сделалась в этот момент столь притягательной, что я ахнул. Казалось, я знал ее уже несколько жизней.

Что за?.. Не бывало со мною такого. Все же мне уже не шестнадцать лет… Да и в шестнадцать-то такого не бывало.

Душа моя настойчиво твердила, что я знаю эту женщину лучше, чем кто-либо когда-либо кого-либо знал, хотя вправду я знал лишь ее имя, названное Кы Дамом в прошлый мой приход.

Было в ней что-то такое… Нет, не просто прелестные мечтанья. Когда-то я знал точно такую же женщину…

И тут явилась тьма.

Тьма была внезапной и полностью непроглядной, настолько, что даже не было времени понять – сам ли я уношусь вдаль, тьма ли затягивает меня…

49

То была долгая, долгая тьма без сновидений. То было время без меня – без радости, без боли, без страха, и измученной душе не хотелось покидать его. Но какая-то булавка проколола отверстие во тьме; тончайший луч света пробился внутрь и пал на иллюзорный глаз.

Движенье.

Бросок к крохотной точке, тут же расширившейся, и открылся проход в мир времени, материи и боли.

Теперь я знал, кто я. Меня согнуло под тяжестью множества воспоминаний, разом всплывших в мозгу.

Голос заговорил со мной, но я не мог разобрать слов. Я плыл, словно паутинка, сквозь золотые пещеры, и вдоль стен их восседали старцы, застывшие во времени, бессмертные, но не способные пошевелить и веком. Кое-кто из них был укутан колдовской ледяной паутиной, словно тысячи пауков зимы опутали их нитями замерзшей воды. На потолке пещеры вырастал зачарованный лес из сосулек.

– Давай же!

Сила зова была такова, что меня словно ударило молнией.

Меня окутало мглой. Я рванулся, чувствуя, как перестаю быть собою. И все же, прежде чем исчезнуть из пещер, я почувствовал пробуждение чего-то, с огромными усилиями устремившего ко мне свое внимание.

Каким-то образом я попал в некое место, где отнюдь не жалуют смертных, и все же ушел невредим.

Память улетучилась. Но боль сопровождала меня на всем пути.

50

И снова – свет в темноте. И я снова начал становиться собой, хоть и безымянным. Свет заставил зажмуриться. Свет оказался штукой неприятной.