Черный Отряд

Хотя этот камень, как и все остальные, говорил абсолютно монотонно, все же Боманц почувствовал темную тень подозрения на самом дне сознания менгира. Если старик издалека, находясь в Весле, сумел почувствовать первое шевеление старого зла, когда то было совсем еще немощным, как мог он ничего не заметить сейчас, когда оно столь мощно? И как нечто стало им, когда все считали его погибшим?

А может, колдун узнал о возрождении призрака потому, что сам ожил вместе с ним? Может, между ними был тайный сговор и они вместе восстали из полной зла земли Курганья? Может быть, старик был и остался слугой древней тьмы?"

"– Я почувствовал тогда совсем не то, о чем ты говоришь, – устало сказал Боманц. – Я услышал вопль одного из старых амулетов, которые были оставлены там, чтобы поднять тревогу, если начнет двигаться то, что двигаться не должно. Это совсем разные вещи.

Камень помолчал немного, потом сказал.

– Возможно. Так или иначе, мы их нагоняем. Скоро разразится битва. Через несколько часов, через день или два, как решат ветра. В этой битве может определиться твоя судьба.

– Какая чушь! – фыркнул Боманц. – И откуда только у валуна такая склонность все драматизировать? Ты действительно думаешь, что я вступлю в схватку с этой тварью?

– Да.

– Но если все так, как я думаю, то это должен быть…

– Это тот, кто был Хромым. А с ним Жабодав. У обоих есть телесные повреждения.

Боманц презрительно фыркнул и усмехнулся.

– Есть голова, но нет тела. Хорошенькое телесное повреждение.

– Он далеко не слабак. Дым на горизонте – это дым над руинами города, который горит уже три дня после того, как он убрался оттуда. Он стал настоящим апостолом смерти. Убийства и разрушения – вот все, что теперь у него на уме. Праотец-Дерево приказал остановить его.

– Отлично. Но почему? И почему мы?

– Почему? Потому что его бесноватость и неистовая ненависть однажды приведут его к Равнине Страха. Почему мы? Потому что больше некому. Все, обладавшие великим колдовским могуществом, пали в битве в Курганье. Все, кроме тебя и нас. Но прежде всего потому, что так приказал Бог.

Боманц почти беззвучно выругался.

– Готовься, колдун. Грядет пора. Если ты наш друг, тогда ты – его смертельный враг.

Еще бы. У него просто нет никакой возможности остаться в стороне от схватки. По правде говоря, никогда и не было. Хотя, ему удавалось обмануть себя в те годы, когда он занимался поисками знаний о тех, кто был некогда усмирен древними и закован ими в оковы.

Испытывал ли он угрызения совести, зная, что древний ужас вырвался на свободу по его недосмотру? Отчасти. Но не настолько сильные. Ведь если бы не его вмешательство в самый последний момент, не его самопожертвование, взрыв зла и мрака оказался бы куда более мощным. Без него ночь ужаса могла бы длиться вечно.