Черный Отряд

Как бы чертовы каменные кирпичи ни кувыркались во время падения, приземлялись они всегда торчком, как кошка на ноги.

Те местные жители, которые имели несчастье стать свидетелями очередного такого представления, получали медвежью болезнь.

Камни были порождением Равнины Страха, из них состояли жизненно важные для дерева-бога линии коммуникаций. Друг с другом они общались при помощи телепатии. Боманцу никто ничего не говорил, но он подозревал, что всей этой операцией, зачем бы она ни была нужна, руководит откуда-то издали сам Праотец-Дерево.

Особенно неприятно Боманца поразила одна маленькая деталь: он обнаружил, что сколько бы камней ни скидывали вниз, их общее количество никогда не уменьшалось. Он даже заприметил на спине кита несколько старых менгиров, невесть как вернувшихся обратно.

Какое-то сплошное безумие.

– Эй! Сиф Шрам! Все еще прикидываешь, как бы нас всех скрутить в бараний рог, старая Царапина? Простофиля!"

"Проклятый говорящий канюк опять появился как из-под земли. Боманц тут же сделал мягкое неуловимое движение, ловко обхватив птичью шею.

– Ага, – нежно сказал он. – Скрутить. Прямо с тебя и начну, падаль ты эдакая.

Остальные уставились на них во все глаза. Но никто не шевельнулся. Никто не оценил всерьез страстное желание старика. Братья Крученые даже разразились одобрительными возгласами.

– Так его, старикан! – прокудахтал на своем неимоверном диалекте Лапошлеп. – Завяжи этому глупому индюку шею в узел! Да затяни потуже!

– Идиоты, – пробормотал Боманц. – Я окружен сплошными идиотами. Отдан на растерзание дебилам. – И добавил громче: – Если ты не забудешь навсегда имя Шрам и не усвоишь слово Боманц, я действительно сверну тебе шею и повыдергаю ноги.

Он сжал пальцы чуть сильнее, потом ослабил хватку.

Птица, суетливо хлопая крыльями, отлетела в сторону.

– Шрам совсем рехнулся! – кричал канюк. – Берегитесь! Берегитесь! Сиф Шрам стал берсерком!

– Еще бы! – Прорычал старик. – С кем поведешься, от того и наберешься.

Все грохнули. Такого хохота, свиста и улюлюканья Боманц не слышал со времен, когда был школяром. Только Молчун и Душечка не смеялись. Они продолжали следить за ним. Что же, ну что же такое надо сотворить, чтобы заставить их поверить, что он на их стороне?

О, Боже! На него внезапно снизошло прозрение. Ведь они не доверяют ему вовсе не потому, что из-за его неуклюжести проснулось и пошло на целых сто лет гулять по земле старое черное зло. Ведь он участвовал в исправлении содеянного. Нет. Просто они знают, что именно заставило его заняться теми исследованиями. Знают о его былом стремлении завладеть средствами, дающими власть.