Закон трех отрицаний

 – Вы хотели сказать про важную деталь.

– Да. Если бы Ларису начали лечить и, может быть, даже вылечили, то что стало бы с ее полотнами?

– А что с ними стало бы? – не понял Селуянов.

– А вот этого никто не знает. Вполне возможно, они остались бы такими же свежими и самобытными. Но ровно настолько же возможно, что Ларисины работы превратились бы в обычные ремесленные поделки, которые не то что продвигать куда-то и выставлять в салонах, а даже в художественной школе стыдно показывать. Откуда ее самобытность и оригинальность, от природы или от стимуляторов? Кто может точно знать?

– То есть вы хотите сказать, что Валерий Станиславович умышленно не лечил жену от наркомании?

– Я думаю, что так оно и было, – печально произнесла Волкова. – Мне неприятно об этом говорить, но, раз Лара погибла, нужно наконец расставить все точки над «i». Господи, сколько раз я говорила с Валерием, убеждала его, что нужно прекращать разводить эти тайны мадридского двора вокруг Ларисы, черт с ней, с живописью и мировой славой, если девочка пропадает на глазах! Пусть она не станет знаменитой художницей, но зато будет здоровой и живой.

– А что вам отвечал на это ваш брат?

– Чтобы я не лезла не в свое дело. Он не выбирал выражений и всегда отличался прямотой. Но поймите же… – Она вдруг так посмотрела на Николая, словно именно от него зависело решение вопроса, лечить Ларису Риттер от наркомании или нет. Взгляд был умоляющим и полным неподдельной боли. – …поймите, все это было бессмысленным, все это не имело никакой перспективы, кроме единственной – трагической.

– Почему? – осторожно спросил Селуянов, чувствуя, что сейчас должно прозвучать что-то важное, и опасаясь это важное спугнуть.

– Потому что Лариса была не особо разборчива в связях, как, впрочем, все наркоманы. Она приводила к себе в мастерскую бог знает кого, и в любом случае огласка была неизбежной. Кроме того, она была еще и лесбиянкой, и ее партнерши тоже приходили в мастерскую. Так что все прекрасно знали, кто она и что.

– Насчет лесбиянки… – Коля сделал вид, что ошарашен, хотя Римма Ивановна своих подозрений от него не скрывала. – Откуда вы это знаете? Может, досужие сплетни?

– Николай Александрович, неужели я похожа на человека, который будет пересказывать сплетни?

– Нет, – честно ответил он.

Потому что Анита Станиславовна Волкова на такого человека совершенно не была похожа. Ну просто ни капельки."

"– Несколько месяцев назад Лариса впервые сделала мне вполне недвусмысленное предложение. Я надеюсь, вы пощадите мое достоинство и не заставите пересказывать эту отвратительную сцену в деталях. Мне удалось сделать вид, что я ничего не поняла. Но спустя очень короткое время все повторилось. А потом еще раз и еще.