Закон трех отрицаний

Коротков подписал пропуск Риттеру, несколько секунд смотрел на закрывшуюся за ним дверь, потом решительно набрал номер телефона следователя Ольшанского. Наверное, в десятый раз за сегодняшнее утро. И по крайней мере в пятый за то время, что разговаривал с Риттером. Каждый раз приходилось просить его выйти в коридор, но Риттер даже не поморщился. Интересно, это у него понимание милицейской специфики так развито или он считает, что солдат на вошь обижаться не должен, потому как что толку на нее обижаться? Вошь – она и есть вошь, тварь безмозглая и бесполезная, но, коль она существует, приходится ее терпеть.

– Константин Михалыч, это опять я. От медиков никаких известий нет?

– Экий ты, брат, скорый, – добродушно пророкотал в трубку следователь. – К вечеру будет основное, а на биохимию там всякую время потребуется. Флакон у домработницы Риттеров я изъял. Ты мне скажи, почему там вместе с твоим Мишкой Селуянов толчется? Он же год как от вас ушел. Опять самодеятельностью занимаетесь?

– Как можно, Константин Михалыч, – искренне возмутился Юра. – У Коли в работе убийство, по которому проходит Кабалкина, вот он и…

– Кто такая? – перебил его Ольшанский. – И при чем тут Риттер?

– Это длинная история, семейная сага, так сказать.

– А ты рассказывай, я все равно в машине еду, мне спешить некуда.

Коротков рассказал. Ольшанский – нормальный мужик, с ним можно не темнить.

– Да, напасть прямо какая-то на семью, – посетовал следователь, выслушав сокращенный до размеров резюме вариант семейной саги. – Каменская ваша где?

– Болеет она, ногу сломала.

– Ну, знаешь, братец, нога – не мозги. Если ты ее привлечешь, я возражать не буду.

– Так Афанасьев…

– …это не Гордеев, – с усмешкой снова перебил Ольшанский. – Знаю, можешь не рассказывать. Но и мы с тобой не первый год вместе работаем. Ты меня понял?

– А Колька? – с надеждой спросил Коротков.

– Селуянов-то? Пусть работает, мы никому не скажем. Может, там есть за что зацепиться, чтобы дела объединить? Я бы взял, давно ничего интересного не было, все бандюки сплошь да нефтяники, скука смертная. А тут семейный подряд, интриги, сплетни. Есть где душе развернуться. Ладно, Коротков, заканчиваем треп, я к конторе подъехал. Если что – сразу звони, я у себя.

Юра точно знал, что чем дольше не везет, тем значительнее будет неожиданная удача. Ему не везло долго. Зато с Ольшанским работать – одно удовольствие.

* * *Похоже, Коле Селуянову тоже долго не везло. Во всяком случае, получить за одно утро двух свидетелей, не пытающихся стыдливо замарафетить семейные тайны, – это удача редкая и не каждому оперу за всю его сыщицкую жизнь выпадающая.