Закон трех отрицаний

А он-то, Селуянов, губы раскатал, обрадовался, думал, что Волкова окажется такой же, как домработница Риттеров, с удовольствием вываливающей перед сыщиками все свое информационное богатство. Рано радовался, Николаша, рано ручонки потирал, не бывает таких удач у сыщиков, и у тебя не будет.

Волкова продолжала молчать, пить чай и задумчиво глядеть на висящую на стене фотографию, на которой была изображена девочка-подросток в старинном платье с гитарой в руках.

– Анита Станиславовна, – начал мягко подкрадываться Коля, – я понимаю ваши затруднения, ведь речь идет о вашем брате, к которому вы привязаны, которого вы искренне любите. Но если вы станете чего-то недоговаривать, у меня появятся подозрения. Понимаете?

Она молча кивнула, не отводя глаз от фотографии.

– Если ваш брат ни в чем не виноват, то зачем вам нужно, чтобы я его подозревал? Совсем это ни к чему ни вам, ни мне, ни тем более ему. Я начну проверять свои подозрения, потрачу время и силы, истреплю нервы вашему брату, все окажется впустую, а настоящий убийца будет гулять на свободе. А если Валерий Станиславович каким-то образом причастен к убийству своей жены, то получится, что вы покрываете преступника. Тоже как-то не очень здорово, согласитесь. Так к каким выводам пришел ваш брат после того, как застал жену с любовницей?

Анита перевела глаза на Селуянова. Взгляд у нее был очень серьезным и сосредоточенным.

– Хорошо, я скажу. Но если вы сделаете из этого неправильные выводы и Валерий из-за этого пострадает, я себе этого не прощу. Он понял, что ситуация с Ларисой вышла из-под контроля, что ее больше нельзя считать чем-то вроде тихого домашнего пьяницы, что в мастерскую приходят случайные люди, что информация о ее склонностях в любой момент может начать распространяться со все увеличивающейся скоростью, что она ведет за пределами своей квартиры совсем другую жизнь. И что если это немедленно не остановить, то все дальнейшие усилия по продвижению ее творчества уже не будут иметь никакого смысла. А Валерий вложил в раскрутку очень большие деньги, я вам уже говорила. И все это пропадет, все это больше никогда не окупится."

"Она снова замолчала, но на этот раз взгляд не отвела, продолжала смотреть Селуянову прямо в глаза. От этого ему стало неуютно и как-то зябко.

– Смерть всегда забирает самых лучших, – внезапно тихо проговорила она. – Вы понимаете, насколько отвратительна и оскорбительна эта фраза?

Селуянов понимал. Он слышал эти слова много раз, особенно на панихидах, на похоронах криминальных авторитетов. Да и по телевизору это говорили частенько, если погибал кто-то из молодых журналистов.