Закон трех отрицаний

Собственно, после звонка Коли Селуянова можно было уже и не темнить, а притвориться наивным и задавать вопросы. Что он и сделал.

– Валерий Станиславович, ваша жена болела?

– Чем? – недоуменно откликнулся Риттер.

– Не знаю. Чем-нибудь. Болезнями какими-то.

– Нет, Лариса была совершенно здорова, она же молодая женщина, откуда взяться болезням.

– Насколько мне известно, она принимала лекарства…

Коротков посмотрел на листок, куда вносил под диктовку Селуянова названия препаратов, упаковки от которых находила бдительная Римма Ивановна, и перечислил их, не отрывая глаз от записей.

– Для чего Лариса Сергеевна все это принимала, если ничем не болела?

Риттер молчал. Он был готов к чему угодно, только не к этому.

– Значит, так, Валерий Станиславович. Ваша жена была наркоманкой, только вы почему-то упорно пытаетесь это скрыть. Не понимаю, почему. Вы хотите запутать следствие? Ее наркомания позволяет выстроить целый ряд версий, объясняющих убийство, а вы молчите. Вы что, не хотите, чтобы мы нашли убийцу? Ваше поведение можно понять только в одном случае: если убили ее вы сами. Это так?

– Это не так, – твердо ответил Риттер без малейшего промедления. – Я понимаю, что вы хотите сказать. Вы правы, я веду себя глупо. Но в нашей семье всегда принято было не выносить сор из избы. Я привык скрывать Ларисино… пристрастие… О нем знали только мать и моя старшая сестра, даже домработница не знала.

«Да уж, не знала твоя домработница», – с каким-то непонятным злорадством подумал Коротков. Он вспомнил все, что торопливой скороговоркой поведал ему вполголоса Селуянов, и внезапно поймал мысль, которая до этого момента не приходила ему в голову. А если все дело не в наркомании, а в ревности? Вдруг Лариса Риттер была беременной, а муж точно знал, что не от него, потому что с момента последней близости прошло достаточно много времени? И вообще, если они редко занимались любовью, то по срокам могло не совпасть, это легче легкого высчитать. Домработница уверяет, что интимные отношения между супругами Риттер имели место крайне редко, во всяком случае в спальне. Хотя она много чего может не знать и даже не представлять себе. Возможно, она считает, что любовью люди занимаются только в постели и больше нигде… Но проверить стоит.

– Валерий Станиславович, мой вопрос может показаться бестактным, но поверьте, я задаю его не из праздного любопытства. Вы женаты… сколько?

– Два года. Два с половиной, – зачем-то уточнил Риттер.

– И у вас нет детей. Почему?

– Какие же могут быть дети от жены-наркоманки? – ответил он вопросом на вопрос.

Что ж, резонно. Почему-то Коротков сам об этом не подумал.

– Почему вы не лечили жену? Вы показывали ее врачам?

– Нет. Я уже объяснял вам, я не мог допустить огласки.