Руки моей не отпускай

Не смущаясь и не делая скидки на возраст ребенка, всегда давала правдивые и четкие оценки его родителям (растолковав цинизм и лицемерие их натур), людям, правящей верхушке, строю в целом и всем аспектам жизни."

"Она сидела в своем кресле с резной высокой деревянной спинкой, курила крепкие сигареты «Житан» без фильтра, которые ей поставляли по какой-то неведомой договоренности через французское посольство, и давала едкие, жесткие оценки, микшируя в речи литературный высокопарный слог прошлого века с современным сленгом и завуалированным матом, преподнося каждое свое высказывание в неизменно ироничном тоне, не забывая иронизировать на свой счет в первую очередь.

Костик свою Милену обожал, во многом переняв у нее манеру изложения мыслей и построения фраз, а также смелость жить, ничего не боясь и ни на кого не оглядываясь, ломать все стереотипы, получая истинное удовольствие от того, чем занимаешься, от дела, которое делаешь.

Он отлично понимал, о чем и по какому конкретному поводу закатывают истерики его родители, пытаясь всеми способами: уговорами, увещеваниями, продуманными шагами и акциями – предотвратить его совместную жизнь с Женечкой.

Все дело в обыкновенном прямолинейном и банальном расчете. Последние годы Милена все прибаливала, заходясь приступами хронического бронхитного кашля в отбитых на пытках и промерзших в холодной сырой тюремной камере легких, когда отказывалась подписывать доносы на родного мужа и друзей, в легких, отягощенных многолетним жестким куревом, все чаще подскакивало ее давление, кружилась голова и накатывала слабость. И вся родня прекрасно понимала, к чему стремительно и неотвратимо идет дело.

Вот здесь и была чистой воды выгода, которую не собирались упускать Костины родители, – все дело в том, что Милена Валерьевна жила в шикарной представительской четырехкомнатной квартире в старинном здании, с офигенным метражом, одна кухня в которой была двадцать квадратов и потолки больше трех метров, на проспекте Мира в районе ВДНХ. И она являлась единственной квартиросъемщицей.

Разумеется, Константин, проживавший вместе с бабушкой, был там прописан, но какое это имело значение, когда его родители уже выстроили далекоидущие планы на эту жилплощадь.

Все остальные трое бабушкиных детей – два сына и дочь, дядьки и тетка Константина – давно имели свои семьи, квартиры и даже внуков, а вместе с этим звания, награды и не последние имена в науке и на мамину квартиру не претендовали.

А тут такая катастрофа! Какая-то девочка из Воронежа, не пойми что, пустое место, и Костик намерен на ней жениться и прописать в почти уже их квартире! А они ее рассчитывали отдать младшему сыночку.

Ах да, был еще младший брат Кости – Серафим, родившийся через пятнадцать лет после старшего.