Отказ не принимается (СИ)

Когда он больной отхватил от меня полотенцем, разом все выпендроны кончились.

Учитывая, что Тимка на него повадками похож, будто родной, уже представляю себе, как тяжко мне будет, когда я перестану быть для него авторитетом.

Полюбовавшись, как Виктор с Тимошкой отряхиваясь идут к подъезду, щелкаю чайником и иду открывать дверь.

– Это не я! – в один голос отпираются оба, когда появляются на пороге.

– Что не «вы»? – интересуюсь я, стаскивая с Тимки шапку в снежных катышках.

Переглядываются, и как взрослый Тим берет на себя ответственность:

– Все не мы. Мам, а мы же поедем к Тиль? Ну, пожалуйста!

Смотрю на эту парочку со смешанными чувствами.

Я не знала Сергея, но сейчас абсолютно согласна с Раевским. Тим – маленькая копия Воронцова.

– Я обещал ему, что, если ты согласишься, мы поедем на мусоровозе, – совершенно серьезно отвечает Виктор.

Вот жук!

– Я буду хорошо себя вести, мам!

Я перевожу взгляд на Воронцова.

– Я тоже буду вести себя хорошо, – поспешно обещает он.

И Виктор действительно старается.

Он вообще пытается показать себя с выгодной стороны. Пока я собираюсь, Воронцов самостоятельно переодевает Тимку, который в кои-то веки активно содействует.

– А ты ничего больше не хочешь с собой взять? – аккуратно спрашивает Виктор, увидев, что у меня с собой только сменка для ребенка.

– Вить, не торопи меня, – прошу я.

И в очередной раз наблюдаю магическое действие, оказываемое на Воронцова, когда я называю его сокращенным именем.

Забавно. Он замирает и смотрит на меня таким взглядом, что мне становится горячо.

Я поглаживаю его по плечу, и Виктор выдыхает.

– Ладно. Не буду, – хрипло говорит он, но тут же честно признается: – Постараюсь. Когда ты так говоришь, я готов подписаться под чем угодно.

Так и запишем. Пункт первый – полотенце, если не помогло, пункт второй – «Витя».

Чтобы закрепить, погладить.

И, видимо, осознав, что уже накосорезил, Виктор сдается с потрохами:

– Только я уже…

– Что? – напрягаюсь я.

– Вчера поговорил с Тиль.

Взгляд сам собой мечется вокруг в поисках «пункт первый».

– И что ты сказал?

– Пока сказал, что ты мне нравишься, и я бы хотел, чтоб ты жила с нами…

Так, ну это вроде еще не страшно. Фантазии Воронцова к делу не пришьешь.

– А Эстель? Как она отреагировала?

– Трудно сказать.

– И сейчас ты тащишь меня к ней, когда она наверняка переживает? – я смотрю на Виктора во все глаза.

Нет, тонким психологом его не назовешь. Дубина стоеросовая.

– Варь, поэтому и тащу. Ей с тобой хорошо, когда ты рядом она успокаивается. В любом случае, Тимка – ее двоюродный брат. Думаю, сейчас хорошее время ей рассказать об этом. Показать ей, что еще один ребенок, это не так страшно, хорошая идея. У них же с Тимохой дружба навек. Что бы ты ни решила, малыш уже есть и никуда не денется.