За короля и отечество

Превратно понявшие его интерес торговцы с надеждой смотрели на него, наперебой выкликая цены на свой товар.

На первый взгляд все это показалось Стирлингу обычной утренней суетой, однако по пристальном рассмотрении он заметил признаки неуверенности и даже страха. Комментарий Анцелотиса тоже не прибавил ему оптимизма. Ну да, они напуганы, и есть отчего. Два короля убиты за считанные дни, и саксы стучатся в их дверь. Или ты думаешь, мы, бритты, перестали переживать, приняв веру в загробную жизнь? Нам могут обещать златые горы в раю, но это не значит, что мы ждем перехода на тот свет с распростертыми объятиями."

"Стирлинг не нашелся что ответить на это, поэтому промолчал. Цель их поездки — большая дворцовая постройка — находилась в нескольких десятках метров от въезда в крепость и наверняка служила в свое время резиденцией командующего Шестым легионом и его семьи, а впоследствии — королей Рейгеда. В случае же опасности обитатели ее — вместе с остальными горожанами — переселялись в крепость. Кто поддерживал дворец в изначальном состоянии — короли Рейгеда или Амвросий Аврелиан и его протеже Арториус, — определить было трудно.

Снаружи дворец мало отличался от любого другого простого, утилитарного дома обширной Римской империи; покрывавший его некогда слой побелки давно исчез под натиском шотландского климата. Впрочем, крыша из каменных плит поддерживалась в отличном состоянии, и ее красный цвет приятно радовал глаз. Вход в здание, которого Стирлинг накануне ночью не заметил, произвел на него сильное впечатление: треугольный фронтон классических пропорций опирался на шесть изящных колонн из песчаника. Ко входу вела мощеная дорога, по сторонам которой раскинулись украшенные статуями цветочные клумбы.

Слуга — едва ли не самый воинственный мордоворот из всех, что Стирлинг успел повидать за несколько дней в шестом веке, вооруженный до зубов, откровенно щеголявший военной выправкой, — отворил ему дверь. По внешнему виду дома Стирлинг ожидал, что и интерьер его окажется таким же обветшалым — в конце концов, даже римские виллы, которые ему довелось видеть по телевизору, окружались аурой некогда имевшего место, но давным-давно исчезнувшего великолепия. Однако стоило ему шагнуть внутрь, как рот его открылся сам собой от неожиданности.

Стены зала сплошь покрывались сочными, живыми фресками с преобладанием насыщенного красного цвета: между искусно выписанными фонтанами порхали золотые птицы. С противоположной стороны входная зала открывалась в атриум с мраморным бассейном для дождевой воды. Стены атриума тоже украшались фресками: божествами, пасторальными сценами, архитектурными фантазиями.