Отец по ошибке

А сейчас, будь добра, говори тише и помоги мне вызвать тебе такси, потому что в трех службах ни одной свободной машины, на ночь ты у меня точно не останешься, и придется тебе спать в машине, — усмехаюсь я и набираю очередной номер.

— Кто она? — капризно спрашивает моя бывшая, и я замечаю, как в глубине ее глаз начинает пылать ярость.

— Какая разница? — раздраженно отмахиваюсь я.

— Максим, я ведь знаю, что ни одна женщина не сможет никогда заменить меня, — шепчет она соблазнительно и подходит ко мне вплотную. — Я тоже пыталась забыть тебя и знаю, о чем говорю. Мы с тобой созданы друг для друга, и это время, проведенное врозь, лишь укрепило нашу связь.

Она смотрит на меня взглядом, внутри которого плещется тоска, а в уголках ее глаз блестят слезы. Ее ладони ложатся мне на плечи, она рассчитывает, что я растаю под таким натиском, знает ведь, что стоит ей немного всплакнуть — и все будет так, как ей хочется. Возможно, в другой день я бы воспользовался ситуацией, желая вспомнить былые времена, ее нежную кожу под своими пальцами, запах ее волос и сладость губ, а наутро выставил бы за порог как ни в чем не бывало, сказав на прощанье несколько колких слов, но сегодня я дома не один. Словно сама судьба печется обо мне и не дает наделать глупостей, о которых, возможно, я буду потом сожалеть.

— Света, ты ведь прекрасно знаешь, что все кончено, и, заметь, это было не моим решением, не я ушел от тебя к другой, — говорю устало, обхватываю пальцами ее тонкие кисти рук и отрываю от себя. Она не дает мне отстраниться, прижимается ближе и шепчет охрипшим голосом:

— Ты стал еще красивее, годы пошли тебе на пользу. Мне всегда нравилось твое накачанное тело, длинные пальцы, жилистые руки и запах парфюма с древесными нотками. Все мы имеем право на ошибку, ведь есть возможность исправить ее.

— Знаешь, мне приятна твоя лесть, но как-то поздновато для извинений, — произношу холодно и отступаю на шаг назад. Свете здесь не место, не в этой квартире и не в моей новой жизни. Она смотрится здесь чуждо, не к месту, и я хочу поскорее избавиться от нее. Она как мозоль: стоит немного надавить на нее — и начинает неприятно саднить.

Девушка открывает рот, хочет что-то сказать, но в этот момент по квартире разносится детский плач. Лицо Светы вытягивается от удивления, из глаз исчезает соблазнительный огонек. Она с недоумением смотрит на меня, а потом по коридору, даже не взглянув в нашу сторону, проходит Ира, довершая картину моей не одинокой жизни. Ирины длинные рыжие локоны струятся по спине и плечам, тонкая шелковая пижама подчеркивает фигуру, которую почти не испортила беременность. Знает ли она, как хорошо выглядит? Слишком хорошо, даже несмотря на свою бледность и усталость.