Отец лучшей подруги

Я буду приезжать рано утром, как сейчас, а вечером уезжать домой.

Мой брат прекрасно прожил один несколько лет в России, и Костя это знает.

— А может, передумаешь и останешься?…

Можно было бы решить, что он ко мне подкатывает, но это не так. Ночные истерики — его личный кошмар, оставаться один на один с орущим ультразвуком ангелочком, которому ты никак помочь не можешь, потому что груди и молока у тебя нет, то еще испытание для мужчины.

— Нет, Кость, не останусь. Не переживай, ты справишься. Уверена, хватит одной, максимум двух ночей, и Егор быстро поймет, что истерикой он ничего не добьется…

Вижу, как он, задумавшись, опрокидывает в себя чашку, но кофе он уже выпил. Чашка пустая. Костя полностью погружен в безрадостные мысли.

— Ох, уж этот Платон... — выдыхает он.

— В смысле?

Костя вздрагивает от неожиданности. Судя по ошалевшему виду, он проболтался.

Платон что-то рассказал Косте? У него настолько хорошие отношения с зятем, чтобы девок обсуждать?...

А потом меня, как молнией прошивает. Ну конечно!

Мой пароль от фэйсбука.

Ведь Костя взломал мой фэйсбук, чтобы говорить с Юлей, обходя запреты Платона. Хакер он отменный, соцсети для него плевое дело.

А паролем у меня было: «Platon4ever». Платон навсегда.

Сложно найти разумное объяснение такому странному сочетанию! Еще тогда, полтора года назад, Костя все понял. И все это время только находил подтверждение своих догадок…

Я вдруг понимаю, что не знаю, что говорить. Костя первый и пока единственный человек, кто знает о моих чувствах.

Костя трет лоб, запуская пальцы в волосы, и говорит с тяжелым вздохом:

— Лея, слушай, я ступил… Не выспался и ляпнул первое, что пришло в голову…  Я знаю только твой пароль. Больше мне ничего неизвестно, правда! Прости, кстати, еще раз. Я уже извинялся, но лучше повторюсь.

— Проехали, — отзываюсь хрипло."

"— Хорошо, — горячо соглашается Костя. — Как скажешь…  А что у вас там с Платоном сейчас происходит меня совершенно не касается!… И ради бога, ничего мне не рассказывай!

Тогда ему придется соврать Юле, если она начнет задавать вопросы. А врать жене Костя зарекся, теперь ложь удел ее лучшей подруги.

— Просто... мне дико страшно, Лея, — продолжает Костя. —  Я обещал себе, что стану образцовым отцом, но черт!… Меня вгоняет в ужас перспектива остаться с сыном один на один, ночью, без Юли! Мы никогда не могли унять его ночных истерик, никогда! Только грудь работала. А сейчас ты говоришь, что она должна уехать… Черт, он же будет орать до хрипоты!...

Не сговариваясь, смотрим на Егора. Но малыш не отреагировал на громкий голос отца.

— Костя, уверена, ты справишься, — отзываюсь шепотом. — В семь утра я буду тут, на подхвате. Егор не должен и дальше добиваться своего истериками.