Отец лучшей подруги

Новость о том, что ей придется несколько ночей провести вне дома, Юля воспринимает с энтузиазмом.

Целует Егора в щеки и нос, тот радостно хохочет, как будто и не было тех нескольких часов громогласного ора, когда мы пытались накормить его смесью. Егор знает, что мама рядом, и знает, что скоро ему достанется грудь.

А что будет, когда она не придет?...

Вижу, с какой тревогой на собственную жену и сына взирает Костя. Его терзают те же мысли, что и меня.

Чтобы справиться с нервами, Костя идет на кухню. Достает любимую Юлей дораду, режет кабачки и греет большой тяжелый гриль. Для себя и Платона он добавляет белый рис в рисоварку.

— Только где же я буду спать? — думает вслух Юля. — Ты будешь ночевать у нас, Лея?

— Нет, я буду спать дома.

— Так давай я буду уезжать вместе с тобой! Проведем это время вместе, как раньше! Даешь пижамные вечеринки!

Вижу, как каменеет спина Кости. Он все еще ревнует.

— Не выйдет, Юль. Я ведь с братом живу, у нас мест нет.

А сама выразительно смотрю на Юлю, и она наконец-то кивает. Поняла.

Дверь снова хлопает, и в квартиру входит Платон. Сегодня я не успела улизнуть до встречи с ним.

Быстро со всеми поздоровавшись, Платон размашистым шагом идет к себе. Я изучаю записи, а потом принимаюсь собирать книжки. Раз Платон дома, мне пора уходить. И срочно.

— Ой, а папа же не знает!… Лея, не уходи! — Юля хватает меня за руку. — Пока ты рядом, он хотя бы не будет так громко кричать.

Сомневаюсь."

"— Давно пора ему про репетиции рассказать, Юль. Не тяни. Ты же вернулась в балет, а не записалась в вооруженную группировку!

— Ой, мне так страшно, что лучше бы это были наркотики. Я как будто опять должна сказать, что беременна! Знаешь, в последнее время у нас с ним как-то все разладилось. Он меня не слышит, я его не понимаю… Спасибо, что ты рядом. Я тебе все могу рассказать, а ты — мне!

Обнимаю Юлю негнущимися руками, а губы сводит судорогой, настолько неестественной выходит моя улыбка.

Тогда же к нам возвращается Платон. На нем черная футболка и спортивные штаны. На меня он не смотрит. Я тоже стараюсь на него не глазеть, но получается плохо.

— Лея, ты останешься на ужин? — это Костя.

У него на противне три рыбы, а если я останусь — нужна четвертая.

— Нет, не волнуйся, сейчас уйду… Только Юля кое-что скажет отцу.

Платон отрывается от Егора и поднимает взгляд на дочь. Меня он игнорирует, хотя Юля стоит рядом.

— Вот как? — выгибает бровь Платон. — Тебе теперь нужны адвокаты, Юля?

— Вот снова ты начинаешь! Ну зачем, папа? Я ведь еще ничего не сказала!

— Просто не понимаю, почему тебе вдруг понадобилось вступительное слово. Нельзя сразу, что ли, сказать?

Костя хлопает духовкой, чуть громче чем следовало.

— Знаете, что? С меня хватит. Вы двое совершенно разучились разговаривать.