Отец лучшей подруги

Если в нашу первую встречу я собиралась присматриваться к нему, чтобы удостовериться, что он не погубит мою подругу, теперь мне хочется надавать по первое число именно Юле за то, что она, похоже, недостаточно ценит мужа.

В балетном зале Юля призналась, что почти месяц появляется дома только вечером, примерно за полчаса до того, как возвращается Платон. Поэтому альфа-самец рода Дмитриевых даже не в курсе, что происходит у него под носом.

В голове не укладывается, как Костя умудряется совмещать при таком графике все свои обязательства: работу, заботу о сыне и трехразовое питание на всю семью Дмитриевых.

Какой двадцатилетний парень подписался бы на такое?

— Ты сегодня вообще спал?

Костя отмахивается и делает глоток кофе.

— Надо было поспать, пока мы с Егором гуляли.

— Так ведь разгар дня, как спать? Я работал…

— А ночью спал?

— Ночью я отвлекал Егора, чтобы он дал поспать Юле. Какие новости? — кивает на мои записи Костя. — Этого ребенка еще можно исправить или пора заводить нового?

Мне нравится, что он до сих пор может шутить над их безвыходной ситуацией. Это хороший знак. На курсе по первой помощи нас учили определять состояние человека, чтобы оказать поддержку после эмоциональной встряски или во время экстренных ситуаций. Костя хоть и в стрессе, но он не готов сдаваться и никого не винит в их положении.

Чего не скажешь обо мне.

Если бы я не помешалась на Платоне, то обязательно почуяла бы неладное. При мне Юля ни разу не кормила сына грудью, зато несколько раз отмахивалась, что днем к ним приходить не надо, они с Костей и так справляются.

Справляются, как же!

В своем таком недолгом материнства Юля уже наломала немало дров… Взять хотя бы грудное вскармливание.

До того, как возвращаться в балет, ей следовало окончательно перевести сына на смесь и не сбивать его с толку внезапно появляющимся грудным молоком. Но сделать этого она не смогла.

Упрямец Егор стойко держал оборону — пока мамы дома не было, он от смесей отказывался. Когда Юля возвращалась домой, она приходила в ужас от того, что за день сын почти ничего не ел. Пыталась давать ему бутылочку, но уставшая и вымотанная истериками и тренировками сдавалась.

Именно этот момент так поразил меня тем вечером в балетном зале. Когда Юля за две секунды переменила мнение и дала Егору грудь."

"С таким трудом добытую материнскую грудь Егор, конечно, отпускать не желал. Еще и потому, что этого требовал инстинкт — если молока мало, надо сделать так, чтобы его стало много. А добиться этого младенец может только постоянным стимулированием, проще говоря, повиснуть на матери так, что не оторвешь.

Вот Егор и висел.

Подозреваю, что только благодаря упорству сына, у Юли вообще оставалось молоко.