Отец лучшей подруги

На этих словах Костя снова тянется к компоту и опрокидывает его в себя так, как будто это крепкий алкоголь. Что с ним такое?

— Кто будет десерт? — громко спрашивает он, поднимаясь из-за стола.

— Ты еще и десерт сам приготовил? — ахает Сара Львовна.

— Нет, Ида Марковна нам свой яблочный пирог передала.

— Знаменитая «Шарлотка» Иды Марковны! Ох, ради нее одной стоило вернуться в Россию! Давай я тебе помогу, Костя.

— Сиди, мама. Я сама.

Лея выскальзывает из-за стола и принимается убирать грязные тарелки. При виде красного свитера и синих джинс, которые обтягивают ее бедра как раз на уровне моих глаз, стискиваю зубы так, что начинает ломить в висках.

Хочу уже сказать, что устал и обойдусь без десерта, ретировавшись к себе, но Юля вдруг сажает мне на колени Егора и убегает в свою спальню.

— До чего тебе идут маленькие дети, Платон! — ахает Сара Львовна.

Пока Костя с Леей возятся на кухне, Сара Львовна садится на место Юли и сочувствующе похлопывает меня по руке.

— Слышала о твоем последнем разрыве, Платон. Лея рассказала.

А сама Лея, видимо, так решила скрасить мои холостяцкие будни?

Должно быть, Юля и раньше обсуждала меня с подругой, но теперь я совсем не рад, что Лея в курсе моей личности жизни.

— Как ты вообще, Платон? — продолжает Сара Львовна. — Сидишь сам не свой, не улыбнешься даже. Погляди, какая у тебя дочь чудесная. А какой зять хозяйственный! Да я бы все отдала за такого мужа для своей Леи. А уж внук просто сладкий пирожочек, — она делает «козу» пальцами и Егорка хохочет, дергая ножками. — Жениться тебе надо, Платон. Свою семью завести, тогда и жизнь другими красками заиграет. А то сидишь хмурый бирюк, как будто жизнь у тебя окончена. А ты ведь даже моложе меня.

Я уже пытался другую семью завести, но семья у меня оказалась одна — Юля да ее дети. Так что хватит с меня.

— Нашла! — с радостным криком возвращается Юля, и внимание Сары Львовны, слава богу, снова переключается на девочек, а мне даже ничего не нужно отвечать.

Юля кладет на стол потрепанный альбом для рисования. При виде него Лея впервые за все время застолья улыбается.

Черт, опять я на нее смотрю."

"Перевожу взгляд на разрисованные страницы альбома. Все оттенки розового и обильные блестки поверх крупных неровных букв. С моего места не разглядеть текста, но я не буду присоединяться к Косте, Саре Львовне и девочкам, которые склонились над альбомом так, что их головы соприкасаются.

— «Альбом сокровенных желаний», — читает Костя. — Ну и ну! Это сколько же вам было тогда?

— Мне одиннадцать, а Лее... шестнадцать. Помнишь, Лея? Помнишь, как мы его делали?

Улыбка Леи почему-то меркнет.

— И какие же сокровенные желания у тебя были в этом возрасте? — смеется Костя, за что сразу получает от Юли тычок под ребра.