Отдана за долги

Голос отца и еще чей-то.

Пытаюсь разобрать слова. Ведь разговор происходит здесь, где-то совсем рядом. Но слышу только интонации. Волнение и строгость. А еще отчаяние. И все это в голосе отца.

Приподнимаю веки. Но они как будто налились свинцом. Неподъемные.

Руками тру глаза, размазывая остатки туши. Наконец, с большим трудом открываю глаза.

В комнате полумрак, но я различаю фигуру отца и доктора в белом халате. Они о чем-то говорят, не обращая на меня внимания

И только теперь я начинаю различать обрывки фраз.

— Как долго?…

— Сколько?…

— Только этот вариант?…

Сути разговора понять не могу. Но какая-то необъяснимая тревога уже зарождается в глубине моего сердца.

Приподнимаюсь и сажусь. Мужчины оборачиваются. Папа подбегает ко мне и садится рядом. Обнимает и прижимает к себе. Доктор молча выходит из комнаты.

— Как мама? — мой первый вопрос. — Что с ней?

— Пока все без изменений, — отвечает папа.

— Что сказал доктор? — смотрю в глаза.

Папа опускает взгляд.

— У мамы неплохие шансы. Но нужна срочная операция. Нужны деньги."

"— Ты же сказал, что мы переведем нужную сумму? — я хватаю его за лацканы пиджака и легонько трясу. — Сказал? Папа?

Он опять не смотрит в глаза и гладит по волосам.

— Мы найдем деньги, Миланочка, обязательно найдем.

Я уже рыдаю, осознавая свою беспомощность перед ситуацией.

Ну, конечно. В последнее время у папы были проблемы с бизнесом. И он очень рассчитывал на новый проект. Означает ли это, что денег сейчас нет совсем? Даже на лечение мамы?!

— Папа, деньги нужны сейчас! — почти кричу я. — Сейчас! Понимаешь?

— Я знаю, Милана. И я найду нужную сумму. Обещаю тебе. Поехали домой. Тебе надо отдохнуть. К маме нас все равно пока не пустят.

Вспоминаю про фотографии. Я должна спросить у него. Не люблю недосказанность.

Лезу в сумку и достаю конверт. Передаю его папе.

— Что это? — спрашивает он.

— Посмотри, папа, — прошу. — Это я нашла рядом с мамой.

Он открывает конверт и достает фотографии.

Его лицо сразу же бледнеет. Глаза расширяются. Он судорожно облизывает губы.

— Это неправда. Миланочка, ты мне веришь? Неправда!

Он берет меня за плечи и заставляет посмотреть на него.

— Это фотомонтаж! Провокация! Сволочи!

Он хватает снимки и рвет их на куски, швыряет в мусорку

— Сволочи! — повторяет он. — Это из-за них мама в больнице!

— Ты знаешь, кто это сделал? — спрашиваю.

Он мотает головой.

— Но обязательно узнаю, — цедит сквозь зубы.

Мы едем домой.

Остаток ночи я провожу, ворочаясь с открытыми глазами. С пугающим ожиданием звонка из больницы.

И забываюсь только под утро.

Просыпаюсь, услышав взволнованный голос отца.

— Без изменений? Я понял. Да. Постараюсь сегодня решить вопрос. Да, оформляйте.

Потом тишина.

Поднимаюсь с кровати и иду на кухню.