Отдана за долги

Здороваюсь с консьержем и иду к лифту. Прохожу мимо доски объявлений и что-то останавливает меня перед ней. Что-то бросается в глаза, привлекая мое внимание.

Перевожу на нее взгляд. И закрываю рот ладонью, чтобы не закричать.

На доске объявлений в подъезде нашего дома висят фотографии отца с какими-то девушками. Все на фото абсолютно голые. Нет, это не может быть мой папа! Отказываюсь верить. Пытаюсь сорвать фотографии, но приклеены они очень хорошо. Скребу по деревянной доске ногтями. Разрываю фотографии на куски. Не успокаиваюсь, пока на доске не остается ни одной бумажки. И даже после этого продолжаю скрести ногтями. Стачивая их. Ломая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Безмолвные слезы текут по щекам. Закрываю лицо руками и бегу по лестнице вверх. Не дожидаясь лифта.

Звоню в дверь. Никто не открывает. Стучу — тишина.

Лихорадочно ищу ключ в сумке. Дрожащими руками вставляю его в замок и толкаю сильно дверь.

В квартире тишина. Не слышу привычного: «Миланочка, это ты?»

Уже содрогаясь от страшных предчувствий, вбегаю у одну комнату, вторую. Пусто.

И, только когда открываю дверь третьей комнаты, комнаты родителей, у меня вырывается крик:

— Мама!

20. Милана

Длинный, с давящей тишиной, коридор больницы. И этот запах. Который я не переношу с детства. Запах лекарств и дезинфицирующих средств."

"Запах больницы.

Запах боли и страдания.

Я узнала его слишком рано. Порой мне кажется, что я пропиталась им с самого рождения.

Я родилась недоношенной. У мамы давно были проблемы с сердцем и, если с вынашиванием и рождением Лейлы проблем особых не было, то со мной она практически всю беременность пролежала в больнице.

Поздние роды. Как говорили врачи, вкупе с сердечной недостаточностью — это большой риск.

Мама рассказывала, я три месяца пролежала в инкубаторе, прежде чем меня привезли домой.

Но и потом чуть ли не каждый месяц я проводила в больнице несколько дней.

У меня выявили почечную недостаточность.

С этим можно прекрасно жить. Современная медицина позволяет.

Но я почувствовала себя неполноценной, когда в шестнадцать лет мне сказали, что навряд ли я смогу выносить ребенка.

Я тогда расплакалась на приеме у врача. Мама гладила меня по голове и они с врачом на пару уговаривали меня успокоиться. Убеждали, что медицина не стоит на месте и, возможно, к тому времени, когда я решу завести ребенка, это не будет проблемой для таких, как я.

Поэтому я ненавижу больницы. Ненавижу этот запах. Ненавижу белый цвет. У меня в гардеробе нет ни одной белой тряпки. И платье на свадьбу у меня будет не белое.

Хотя какая свадьба? Кому я такая нужна? Фактически бездетная. Неполноценная.