Отдай мое сердце

Только будет досадовать на мою нерасторопность: хорош Тайный Сыщик, заблудился в подвалах Управления Полного Порядка, тюремную камеру не сумел отыскать, каков болван! И разговорами его особо не отвлечешь, потому что слушать не станет. Корва заранее уверен, что никто ничего интересного никогда ему не расскажет. И пока он так думает, он по-своему прав.

Все что мне оставалось в этой ситуации – вести себя так, словно я здесь один, а сэр Корва Блимм, при всем моем уважении, просто что-то вроде чемодана или корзины. Например, я решил устроить пикник, в подражание Древним. Не зря же Гэйшери мне этими их пикниками на Темной Стороне все уши прожужжал.

Поэтому я вцепился в Корву – не руками, конечно, а вниманием: он не считается, он просто мое имущество, взял и несу с собой. И одновременно представил, как земляной пол под нашими ногами начинает дрожать и мерцать, как расступаются стены, а низкий потолок взмывает вверх и становится твердым сияющим небом, сквозь трещины которого пробивается сладкий холодный свет. То есть, конечно, ничего я не представлял, просто вспомнил, как на самом деле выглядит окружающий мир. Этого обычно достаточно, чтобы оказаться на Темной Стороне буквально за считанные секунды – когда я один. Со своей любимой корзиной для пикника.

Большая удача, что сэр Корва Блимм не превратился в эту грешную корзину. Шансы, боюсь, были: я часто перегибаю палку в подобных делах. Но Корва остался живым человеком. Я бы даже сказал, наконец-то стал живым человеком. На его растерянное, ставшее почти детским лицо приятно было смотреть.

Этот живой человек грузно опустился на сияющую, текущую во все стороны сразу землю, поднял голову к темному изумрудному небу, зажмурился от льющегося из всех его трещин яркого света, но тут же снова открыл глаза и широко улыбнулся – обычная реакция человека, оказавшегося на Темной Стороне. А я тем временем с отвращением, недостойным настоящего естествоиспытателя, пялился на облепившего его голову прозрачного осьминога с бездонными дырами на месте предполагаемых глаз. Заклятия, подчиняющие чужой воле, на Темной Стороне часто выглядят причудливыми тварями, способными вдохновить толпу художников-сюрреалистов. Но я всегда был равнодушен к этому направлению искусства, поэтому беззвучным шепотом, почти не размыкая губ, сказал: «Пожалуйста, пусть заклятие, которым связали Корву Блимма, навсегда утратит силу и исчезнет, не причинив вреда и не оставив никаких последствий».

Дырявый осьминог, как и следовало ожидать, тут же исчез, а я уселся на землю рядом со своим подопечным, счастливый, но совершенно обессиленный. Все-таки я очень боялся за исход этого дела. Но понял это только теперь, когда все благополучно закончилось. Впрочем, для самого Корвы как раз наоборот, началось.