Реквием по любви. Грехи отцов

Разве что Прокурор жуть как соскучился… по другу сердечному… к Пескарю переметнувшемуся! Или перед тобой? Окстись! Ты – крыса, Макар. Перед тебе подобными не отчитываются.

Нужно отдать должное, обелить себя мужчина не пытался. Ни разу! Как и оправдаться. Может, в глубине души и раскаивался о содеянном, но вида уж точно не подавал. Лишь неопределенно пожал плечами, тем самым скупо констатируя факт. Вся его напряженная поза будто бы «кричала» – да, предал! Да, это был я. Нет, не жалею – в тот момент решение казалось верным.

— Пусть так! — выдал совершенно другой интонацией. Интонацией человека, уставшего от жизни. — Судьбу задним числом не перепишешь и поправки не внесешь. Поздно. А вот ты… ты зря моими чувствами играешь. Жди ответочку. На святое, мразота, посягнул, подкладывая под меня эту девку!

— Да не осталось в тебе ничего святого! — внешне Борзый выглядел спокойным. Отчасти скучающим. Но внутри… вулкан бурлил. Инстинкт самосохранения просто ревел, вынуждая быть начеку. Следить за каждым движением противника. — О святости не думал, когда драл ЭТУ ДЕВКУ несколько часов без отдыха? В твоем-то возрасте – и такой голод. Марину свою на ее месте представлял наверняка? Да? Ну, так лады! Этого я и добивался. Кайфанул же, верно? По сути, ты меня сейчас поблагодарить должен за такой босяцкий подгон."

"— Совсем ох*ел? — взревел Зарутский, сверкая его совершенно безумными, налившимися кровью глазами. — Я ж тебя… на лоскуты…

— Как Черчилля, что ли? — гоготнул, прерывая несостоявшуюся угрозу. — Дьявол! Прекращай. Даже звучит смешно!

Дмитрий внимательно просканировал собеседника.

Макар выглядел взбешенным и… растерянным. Действительно растерянным. Словно терял контроль над ситуацией и ничего не мог с этим поделать. Гневно сплюнув, мужчина поинтересовался:

— Из Толи ты отбивную сделал?

— Он мое тронул!

— А ты, щенок, мое тронул!

— Ну так все. Один-один. В расчете, стало быть.

Зарутский поперхнулся, таращась на него как на чумного:

— Ты… Бл*дь! Откуда в тебе столько наглости и… борзоты?

— Без понятия, — отмахнулся. — В детстве матушка дихлофосом травить пробовала – не помогло, как видишь!

Пауза. Судорожный вздох. А затем тихое и горькое признание:

— Сука! Какой Аркашка все же счастливый. Самый счастливый из всех нас.

Почувствовав резкую смену его настроения, Дмитрий заметил:

— Счастье в нашем мире вещь дорогостоящая. И по зубам не каждому. Если обмен любезностями завершен, присаживайся! Разговор имеется.

Скривившись, мужчина ругнулся вновь. Однако спустя пару секунд плюхнулся во второе кресло. И хвала всем святым, так как Дмитрия уже накрывало от зашкаливающего в крови адреналина, и идея выбить информацию силой казалась не столь первобытной.

— Знаешь, почему ты все еще жив?

Теперь хохотнул Макар.