Реквием по любви. Грехи отцов

Он осматривал пространство очень быстро, но внимательно. Стараясь не упустить ни единой детали.

Меблировки кот наплакал. Все тех же годов, что и сама жилплощадь.

Из мягкой мебели лишь обшарпанный диван, застеленный сбившимся от недавней безудержной страсти покрывалом, да пара кресел с деревянными лакированными подлокотниками. На полу ковер с красным орнаментом, от которого в глазах рябило. У противоположной стены небольшой буфет, заставленный многочисленной посудой. А уже на буфете… Хм!

Две фотографии Марины Черчесовой в обрамлении запылившихся деревянных рамок. На первом снимке девушка предстала роковой красавицей. Ее взгляд насквозь пронизывал, пробуждая внутри непонятное томление, даже трепет. И легкое покалывание кожи, и нестерпимое желание по струночке вытянуться. На втором же она дружески обнимала Макара. Заливисто смеялась, запрокинув голову. Он смотрел на нее с таким абсолютным обожанием, что сомнений в его чувствах не возникало.

Забавно. Фото сделано на этом самом диване! В этой самой квартире!

Ну что же, больная мозоль врага была удачно найдена.

Оставалось на нее правильно надавить.

Долго ли умеючи!

Борзый плавно опустился на одно из кресел, жалобно заскулившее под его весом, как раз в тот миг, когда Зарутский, облаченный лишь в банный халат, вышел из ванной. Сказать, что мужик охренел, обнаружив на месте своей новоиспеченной «подруги» Дмитрия, не сказать ровным счетом ничего!

Он пару раз тряхнул головой и столько же хлестанул себя по лицу, пытаясь избавиться от видения.

Долго данное замешательство не продлилось. Макар кем угодно был, только не идиотом. Дважды два довольно быстро в голове сложил. Сопоставил.

Да что к чему сообразил. А потом разразился ядовитым лающим смехом:

— П-а-с-к-у-д-а! — громким эхом отразился от стен прокуренный голос. Реакция Дмитрия последовала незамедлительно.

— Либо сам пасть закроешь, либо я тебе помогу, — пообещал, скрывая истинные эмоции за маской равнодушия. Довольно красноречиво хрустнув костяшками пальцев. — Решай.

Орать как полоумный Макар перестал сразу. Но черта с два испугался! Наоборот. Весь ощетинился, подобрался, готовый отразить любое нападение или самостоятельно ринуться в атаку. Борзый угрожающе оскалился, с превосходством осматривая оппонента.

— Хорошенько подумай, Макар. Годы-то свое берут. Не справишься.

— Слушай сюда, ох*евший папенькин сынок! — брызнул ядовитой слюной «гостеприимный хозяин». — Решил, тебе все можно, раз старшие крышуют? Нет! За сей произвол ответишь, псина! Это же… бл*дь, додуматься нужно! Сука!

Дмитрий закатил глаза. Да уж! Словарный запас Зарутскогоособым разнообразием не отличался. И знал он его почти наизусть.

— Перед кем отвечу? Перед старшими? Им плевать на твою судьбу.