Реквием по любви. Грехи отцов

— Вот скажи, — все никак не унимался Пашка, — мне что, одному жутко?

Борзый лишь слегка головой покачал – чуть влево, чуть вправо.

Нет. Не одному. Самого до костей продирало. Просто контролировал себя лучше.

Образ Лизкиной матери, воплощенный в этой шлюхе, заставлял его покрываться холодным потом. Футболка противно липла к влажным лопаткам, и еще более влажному позвоночнику.

Но еще больше его обезоруживало и ужасало сходство Лизы с матерью.

— Подойди! — холодно и властно окликнул он главную актрису их «веселой самодеятельности».

Девушка немедля оказалась рядом.

Дмитрий поспешил наклониться ближе и принюхаться.

Дыхание вроде свежее. Уже хорошо.

— Сколько дней не курила?

— Как вы и приказали, Дмитрий Аркадиевич! Почти неделю, — отозвалась, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Честно сказать, уже ломка. Вот-вот сорвусь!

— Терпи! За тот гонорар, который тебе отстегнул, я вправе требовать выполнения всех моих условий. Верно?

— Все так.

— Наш разговор помнишь? Имя, фразы, жесты… все запомнила?

— Конечно! Перед вами очень прилежная ученица!

— Научить тебя, что ли, расслабляться? — не удержался от «шпильки» Соколовский.

Она кокетливо стрельнула в него глазами:

— После завершения дела я… свободна.

— После завершения дела, — напомнил Дмитрий, чеканя для этой бестолочи каждое слово, — ты сваливаешь из страны!

— Извините.

— Держи! — он протянул ей коробку с некогда любимыми духами Марины Черчесовой. — Вечером ты должна пахнуть этим.

— Да, конечно!

Не говоря более ни слова, он развернул ее к себе, обнажив ее ухо. Тут же «посадил» микро-жучок размером со спичечную головку прямо в ушную раковину представительницы древнейшей профессии.

— Можешь мне еще раз двинуть, — скептически цокнул языком Сокол, — но с уходом Рыжей ты явно тронулся умом. Черте что творишь!

Борзый лишь хищно оскалился, совершенно не спеша вгонять собственный кулак другу в подреберье.

— Вот увидишь, эта девочка выведет нас на его логово! Мимо нее он пройти не сможет. Не сможет!

— Верится с трудом, — подал голос внутренний Пашкин скептик. — Представляешь, сколько воды с тех пор утекло?

— Ради этой женщины он предавал! — ответил Борзый тоном, не терпящим возражений. Ибо осточертели его сомнения. — И убивал! Такое едва ли забывается!

— Но несмотря на все старания, Марина выбрала другого! - вновь усомнился Сокол. - Это могло заставить мужика презирать ее! Да и вкусы Зарутского могли измениться с годами. Что, если он на нее не клюнет?

Дмитрию нестерпимо захотелось провести с другом разъяснительные беседы на тему взаимоотношения полов или же схватить его за шкирку и хорошенько встряхнуть, дабы привести в чувства. Однако при невольной свидетельнице их разговора позволить себе подобного не мог.