Реквием по любви. Грехи отцов

Похомов, коротко поприветствовав, протянул ей небольшой бумажный пакет, наполненный тестами на беременность различных марок. Без особого труда она насчитала одиннадцать коробочек. В горле мгновенно ком встал, сдавливая гортань. Казалось, горечь обиды разлилась даже по венам.

Ладно! Одиннадцать так одиннадцать! Чтобы уж наверняка!

Демонстративно развернувшись, Лиза зашагала в сторону уличного туалета, прихватив с собой пластиковую кружку. Она использовала их все! Вымещая злость на неповинных предметах, кромсала упаковки, не жалея сил. Даже не заметила, в какой момент порезала бумагой палец! Потом Лиза поочередно окунула тесты в жидкость согласно инструкции, кусая от волнения собственные губы. Когда те закончились, разве что не с ноги распахнула дверь. Похомова нашла в беседке вместе с бабушкой и братьями Верещагиными. Не справившись с эмоциями, швырнула все свое богатство прямо на стол и, рухнув на скамейку, разревелась, как последняя дура! Прямо навзрыд, чем несказанно перепугала Аркадия Михайловича. Почувствовав себя в кольце его рук, заплакала еще громче. Еще отчаяннее. И услышала его успокаивающий шепот:

— Ну, чего ты, олененочек? Не страшно же совсем!

— Вы не понимаете! — уставилась на него покрасневшими глазами. — У меня все не как у людей! Я даже забеременеть по-человечески не смогла!

— Поверь, Лиза… оно к лучшему.

— Конечно! Ведь нет на свете силы, которая привязала бы вашего сына ко мне крепче, чем наш с ним ребенок. Да? — зачем-то повторила недавние слова Дмитрия. — Я знаю это и без вас!

Сколько времени прошло, пока она успокоилась, неизвестно. Похомов все еще прижимал к себе ее подрагивающее тело. Возможно, бред воспаленного сознания, но Лизе показалось, что он нежно называл ее дочкой, шепча тихонько нежности на ухо.

— А почему одна отличается? — привлек к себе внимание Данила, увлеченно разглядывая разложенный на столе «веер из тестов». — Так должно быть?

Невидящим взглядом девушка уставилась на единственный тест, на котором красовались две полоски, лихорадочно припоминая, что на одной из коробочек мельком видела надпись «сверхчувствительный».

Возможно ли?

Тут же запретила себе надеяться. Один против десяти? Смешно!

— Что это значит? — раздался напряженный голос Аркадия Михайловича.

— Ничего, — Лиза вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Иногда бывают осечки. Бракованный попался. Наверное...

Поддавшись порыву, она вскочила на ноги и яростно смела все тест-полоски на дощатый пол.

— Видеть их не могу!

Глава 12

— Бульона отварить, Лизонька?

— Не хочу.

— Разве можно так, ягодка? — ужаснулась Валентина Степановна. — Вчера ни крошки во рту не было.